Парадигма преображения человека в русской философии ХХ века
Шрифт:
Сюжет преображения человека, достигаемого через духовное «второе рождение», классически явленный в Пушкинском «Пророке», не только архетипичен для всей русской культуры, но и в самой русской поэзии постоянно воспроизводится с удивительной смысловой последовательностью. Важно то, что этот сюжет столь же естественен и для поэтов, вышедших из совсем другой среды – например, для крестьянина «кондового» русского Севера Н. Клюева. В его стихотворении 1908 г. «Я был в духе в день воскресный…», первая строка которого и эпиграф к нему взяты из Апокалипсиса (Гл 1, 10), почти полностью повторен Пушкинский сюжет преображения в пророка:
Источая кровь и пламеньШестикрыл и многолик,С начертаньем белый каменьМне вручил Архистратиг.И сказал: «Венчайся белымТвердокаменным венцом,Будь убог и темен телом,Светел духом и лицом…»Верен ангела глаголу,Вдохновившему меня,Я сошел к земному долу,Полон звуков и огня.Не менее показательны и примеры из новейшей русской поэзии – например, два стихотворения, опубликованию в 2016 г. А. Кушнер в стихотворении «Поле в Прибыткове» более приземленно, но воспроизводит тот же сюжет:
…В сущности, дело не в сути, а в цвете,Не рассужденье, а преображеньеЛечит и жить помогает на свете,Может быть, это и есть приближеньеК главному смыслу средь горя и пытокНаших телесных, душевных, – возможно,Это и есть наша прибыль, прибыток,Не обобщай, говори осторожно.Но Ю. Мориц в стихотворении «Не для печати» вновь возвращает нас к символике «рождения свыше», данной в животрепещущем опыте души:
… Не забывай, что ты отбрасываешь теньВсего, что сквозь тебя идёт потоком,Где в мире, столь прекрасном и жестоком,Преображенье – высшая ступень,Преображенье световым путёмНесовместимых с жизнью унижений!Творцу известен путь преображений,И с чувством Бога мы его прочтём.Нас любят свыше – в том сомненья нет.Есть образы, которые читая,Внезапно видишь: мрака тень густаяПеретекла в преображенья свет.Кроме того, вдумчивыми исследователями давно отмечена та сущностная особенность русской культуры, что она имеет «собирательный» характер, усваивая и затем органически воспроизводя «на более высокой ступени различные элементы культур других народов» [176] . Как это стало возможным, на основе чего? Именно на основе способности к преображению культур, которая и создает этот новый синтез – поразительную русскую «всечеловечность».
176
Лившиц М. А. Очерки русской культуры. М, 1995. С. 76.
Конец ознакомительного фрагмента.