Чтение онлайн

– Она мертва? – голос Эзлем звучит так подавленно, что Лина едва узнает его. – Почему она умерла?

– Я не знаю.

– Но вы же видели! Скажите, что вы видели!

– Она выглядит совершенно спокойной.

– Что за чушь! – Кажется, Эзлем вот-вот ударит девушку. Та, кажется, к этому готова.

– Эй, потише!

– К черту, отвечайте сейчас же, что произошло! Она действительно мертва? Вы проверили пульс, дыхание? Вы абсолютно уверены?

Девушка из службы охраны кивает. Тем временем на лестнице и в коридоре собралось несколько жильцов. Некоторые что-то печатают в смарткейсах. Они либо ищут версии произошедшего, либо постят то, что происходит. Платформы, где они размещают посты, вскоре удалят любую информацию, вызывающую беспокойство, но до того, как это случится, некоторые успеют прочитать.

– Ее убили?

Охранница пытается затолкнуть Эзлем в лифт и требовательно смотрит на Лину. Лина скрещивает руки на груди и не двигается с места. Эзлем повторяет вопрос намного громче. По коридору проносится шепот.

– Почему вы так думаете? – спрашивает охранница. – Дождитесь полицию. Поскольку вы родственники, вам все расскажут. Дело пойдет быстрее, если вы прямо сейчас предоставите свои паспортные данные.

Эзлем разворачивается и идет сквозь толпу зевак вниз по лестнице. Лина следует за ней. Синие огни разрезают ночную тьму, сирены воют. Они заговаривают друг с другом только после того, как покидают здание и добегают до Франкфуртерштрассе, где ждут трамвай, пока машины полицейской оперативной службы проносятся мимо.

– Это было на грани, – шепчет Эзлем. – Надеюсь, они не доберутся до наших данных.

Частным охранным службам доступ к персональным данным запрещен. Даже полиция не имеет на это права без судебного решения. Однако наличие запрета еще не означает, что все его соблюдают.

Лина проверяет, работает ли еще блокиратор камер. Ее GPS выключен, и все же она стирает в смарткейсе все данные, собранные за последний час. Какое-нибудь из приложений обязательно считывает их, а ты и не подозреваешь. Ее руки трясутся, она учащенно дышит.

Эзлем наблюдает за действиями Лины и тоже уничтожает данные о своих передвижениях. Это довольно слабая мера предосторожности. Тот, кто задастся целью, сможет воспроизвести картину передвижений через провайдер. Но без данных со смарткейса это все же будет сложнее.

– Черт, черт, черт, что за дерьмо! Что происходит? – Юная парочка, которая как раз подходит к остановке, смущенно поглядывает на Эзлем. Та кидает на молодежь злобный взгляд. Они отворачиваются, отходят и перешептываются. Эзлем пристально смотрит на Лину.

– Это не может быть совпадением. – Лина с трудом понимает смысл фразы, так сильно ее трясет. От измождения, от волнения. И от страха.

– Сейчас придет трамвай. Сможешь сесть.

– Все нормально. – Лина старается держаться уверенно. Это плохо получается.

– Не отнекивайся… Таблетки с собой? Или что ты там принимаешь в подобных ситуациях?

– Я редко оказываюсь в подобных ситуациях, – пытается шутить Лина. Ее сердце бешено стучит, дыхание едва за ним поспевает. Она ищет лекарство. От мигающего синего света полицейских машин у нее кружится голова.

– Ты отключила КОС? У тебя же есть чип? Дай смарткейс.

Лина вяло протестует, но отдает гаджет. Эзлем запускает приложение. КОС – общее медицинское приложение, у людей с хроническими заболеваниями оно связано с имплантированным чипом, отслеживает жизненные показатели и бьет тревогу, если что-то не соответствует норме. Сигнал сразу поступает в систему.

– Не здесь, – шепчет Лина. – Нам надо уйти.

– Как это работает?

Эзлем обхватывает Лину за талию и помогает ей сесть на скамейку у остановки. Парочка откровенно таращится на них. – Почему ты отключила приложение?

– Я думала, это щекотливое дело…

– Если бы и ты сейчас умерла, это было бы щекотливым делом.

– Мне очень жаль.

– Сейчас приедет скорая. Где таблетки?

Лина не может их найти, впадает в панику, сердце уже бьется слишком быстро, а от этого начинает биться еще сильнее.

– Эзлем, когда приедет скорая, отправляйся домой.

– Даже не думай.

– Обо мне позаботятся.

– Поедем вместе.

Лина понимает, что может потерять сознание в любую минуту. Она протягивает Эзлем сумку.

– Возьми и проваливай.

Эзлем открывает сумку, думая, что ей надо найти таблетки. Вместо этого она обнаруживает там маленькую записную книжку и вопросительно смотрит на Лину.

– Кайа, – произносит Лина и проваливается в глубокий обморок, перед ними останавливается машина скорой.

Прежде

Прежде было совсем недавно, но будто в совершенно другой жизни.

Она родилась во Франкфурте, выросла, пошла в школу, в университет. Все важное в жизни происходило во Франкфурте, от первой любви и подросткового бунта до собственной квартиры и обманчивого чувства, что ты уже взрослый и не нуждаешься в поддержке.

Лина надеялась, что учеба поможет найти жизненный путь, но, после того как она без особого интереса попробовала себя в пяти совершенно разных специальностях, ей пришлось признать, что ничего не подходит. Или, наоборот, она ни на что не годна? Шли годы, и, хотя она все время начинала что-то новое, изучала новый материал, встречала новых людей, ее не покидало чувство, что она не нашла свое место в жизни.

В кампусе ей приглянулся студент-политолог. Он привлекал ее тем, что вокруг него витало нечто сумрачное, и это становилось заметным только тогда, когда он думал, будто за ним никто не наблюдает. Эта таинственность особенно притягивала Лину. Его звали Яссин. Они стали парой. Лина была счастлива, наконец она нашла что-то действительно важное: стремление Яссина всеми силами способствовать просвещению общества в борьбе с политической дезинформацией вдохновляло Лину. Ей казалось, что именно к этому она и стремилась.

Однажды утром, проснувшись, она почувствовала слабость и усталость. Лучше не становилось, только хуже. Казалось, диагноз разрушил все ее надежды, теперь ей самой нужна поддержка. Она решила больше не встречаться с Яссином. Вскоре после операции она собрала вещи и уехала. Распаковывала все уже ее мама.

Пока Лина восстанавливала силы, она жила у родителей. Несколько недель подряд Яссин каждый день пытался навестить ее, но они его ни разу не пустили. Затем его визиты стали реже, а потом и вовсе прекратились. Лина осознала, что можно лишиться самого главного и тем не менее жить дальше. Можно вырвать сердце из груди, но ничего не пройдет. Просто начнется другая жизнь.

Это продолжалось около года, пока она наконец не окрепла, чтобы двигаться дальше. Тогда Лине было почти двадцать четыре.

Раньше она никогда надолго не покидала Франкфурт. Там было все. Там жили десять миллионов человек. Как и все дети, однажды она ездила с семьей в Берлин, они забронировали недельную программу исторических приключений «Берлин 2021», правда, все пошло не так, как планировалось, детская программа отменилась, и им предложили размещение и экскурсии только на «Берлин 1989», в итоге ее родители страшно скучали, а Лина с братом и сестрой постоянно недоумевали.