Чтение онлайн

Удивительно, как при такой тяжелой физической работе Юрке удавалось сохранить тучность, но факт оставался фактом: его тяжелый, черный с подпалинами фартук обтягивал небольшое, но гордо выпирающее брюхо.

Только на третьей бутылке, когда менее крепкие уже тихо дремали, положив головы на щербатый стол, ноги вдруг подняли Сашку со скрипнувшего пластикового стула и понесли в сторону рабочего стола.

Юрка-трудоголик сосредоточенно бил молотом по опасно и заманчиво налившейся лавовой краснотой заготовке.

Кузня его была маленькая, частная и невероятно грязная. Некрашеные стены, выщербленный бетонный пол. Освещалось помещение плохо, отчего квадратное окошко печи — всего-то двадцать на двадцать — за спиной Юрки, казалось, горело так, что прожигало дорогу в глубину души. Стены были покрыты свисающими незакрепленными проводами и припорошенными пылью веков самодельными полками.

Что такое «мужицкое» ремесло — Сашка знал лишь понаслышке. Отец мог разве что колесо сменить, даже масло заливал в монтажке. И Сашка рос, в глаза не видя всех этих замызганных гаражей, с запасами перемазанного черным маслом — с истертыми от частого применения ручками — инструмента.

А тут было все: и токарный станок, и очаг, и наковальня, молоты, клещи. Огромный бак с газом на полу, уже устланный слоем пыли в палец толщиной. И, конечно, сам Юрка-трудоголик. В черном халате от подмышек до колен, трудовом поту. И со вздувшимися венами на могучих руках.

Тот искоса глянул на любопытствующего, размахнулся и дважды прицельно ударил по заготовке.

— А-а чей-т…т… ты дела…лаешь? — с большим трудом нарисовал Сашка два знакомых, но отчего-то плохо складывающихся слова. И удивился: с чего бы? Ему-то казалось — он был практически уверен, — что абсолютно трезв.

Юрка-трудоголик с мрачным сожалением глянул на него из-под кустистых бровей.

В руках он держал уже остывающую заготовку в форме овала-бублика — оставалось только кунжутом посыпать — и молот. Который с солидным глухим ударом положил на стол и легко, беззлобно толкнул Сашку в грудь:

— Не лезь под руку.

Тот не обиделся. Отошел на два нетвердых шага и принялся наблюдать. Сквозь сладкую, все преображающую поволоку опьянения. Очарованный близостью к грубой стихийной брутальности настоящего ручного ремесла, он был потрясен.

Трудоголик был не мужик, но художник! Парень с упоением впервые влюбленного смотрел на наковальню, бешеный сноп искр из-под болгарки и на то, как Юрка-трудоголик, тяжело склонившись, долго и сосредоточенно бьет молотом.

Могутные руки его в белых холщовых перчатках, сжимающие щипцы, клещи и молот, заставляли Сашку восторгаться, гудящее в горне пламя — трепетать.

И то ли потому, что Сашка был безудержно пьян. То ли потому, что учился на втором курсе и еще ничего в жизни не видел. Но восхищение обуяло его с неимоверной силой. Он уже не понимал: отчего в мире есть люди, не желающие себе кованую калитку или крыльцо, или мангал, не замечающие дивной, ни с чем не сравнимой красоты туговитого, чуть кривоватого сбоку цветка. Люди — человеки — непременно должны были алкать скамейку, стул, стол, перила, вешалку, ограду на камин, спинку для кровати.

Сашка сидел на полу, скрестив ноги. За спиной его проснулись и возобновили отдых ребята. А он все еще млел.

А когда спустя пару часов слегка протрезвел — алкоголь потихоньку вышел сквозь поры нещадно потеющего Сашки, — Юрка-трудоголик, хмуро глянув, кивнул головой:

— Хочешь, что ли, попробовать?

Следом возник роскошный бизнес-план.

Точнее, первой стадией было увлечение непосредственно процессом. Это когда Сашка с пацанским энтузиазмом махал молотом. Под хмурым присмотром Юрки-трудоголика он, закатав рукава, долго бился над простейшим металлическим сердечком, недоумевая, почему у него получается то круг, то овал.

И хотя Сашка больше портил материал, чем помогал — его не гнали: Юрка-трудоголик был для этого слишком деликатен. К тому же Сашка исправно платил за каждую выбракованную болванку (Юрка только качал головой) и с энтузиазмом пробовал еще раз.

Восторг продлился две недели. В течение которых он почти жил у Юрки-трудоголика. Приходил домой только ночевать. Уставший, грязный и вонючий. Млея от изнеможения, потности и исходящего от футболки тягостно-мужицкого запаха.

Но в какой-то момент махать молотом стало скучновато, и Сашка задумался о том, как на этом деле делать деньги.

Бизнес.

Весь Питер жить не мог без изделий ООО «КовМеталл», просто пока не знал об этом. Впрочем, ООО тоже о своем существовании пока не знало, но планировалось.

На волне щенячьего энтузиазма возник Аркашка Слонов — на два года старше и на один курс ниже. С кипучей инициативностью: разговорами о бизнес-идее, клиентской базе и стартовом капитале. Аркашка выглядел очень компетентным и опытным.

Сашкина комната мгновенно оклеилась планами, списками задач, сметами. Прямо поверх дорогих виниловых обоев. Аркашка был живой динамо-машиной и двигателем. Быстро познакомился с Юркой-трудоголиком, взглянул на процесс. Тот его особо не увлек, зато финансовые перспективы расцветились яркими красками.

Не хватало одного: денег.

Но эту проблему пацаны решили быстро, как все, что делается в молодости. На тот момент Аркашка встречался с Ингой — была такая девочка у них на факультете. Дочка состоятельных родителей, умница и красавица.

Но нравилась она Аркашке не за это. Просто Инга была… «томная и романтичная», как пафосно изрекал он в подпитии. И такие слова от разбитного, всегда немного поддатого Аркашки звучали дико. Влюблен он был до крайней степени. Желал носить Ингу на руках и петь ей серенады (хотя и не умел петь).

Все удивлялись. А на Сашкин вкус, Инга не стоила такого преклонения. В мире не было второй девушки, которой бы настолько не подходило собственное имя. «Инга» ассоциировалось у Сашки с роковой таинственностью и холодностью глубоких черных глаз. Аркашкина же зазноба была обычной славянского типа девчонкой. Круглощекой, русой, чуть-чуть полноватой (что ее совсем не портило, а даже наоборот), с огромными, чуть наивными глазами.

С некоторой поспешностью решилось, что браку быть. И пьяный от водки и счастья Аркашка, наконец, закружил Ингу, утопающую в пене белого кружева, в свадебном танце. А веселые и поддатые сокурсники желали им счастья и поливали воздух шампанским. Неделю молодожены не вылезали из постели, и Аркашка не появлялся ни в институте, ни в кузне.

А потом новоиспеченный тесть, разомлевший от радости за единственную дочь, выдал Аркашке огромную по тем временам сумму на становление бизнеса.

И тот взял.

После чего ребята купили — ведь никак нельзя было просто арендовать гараж — прекрасный склад. В который, правда, пришлось проводить электричество, да и находился он у черта на рогах. Но какое это имело значение?

Перевезли туда Юрку-трудоголика со всем его скарбом. И наняли еще пару таких же сумрачных и пьющих ребят.