Чтение онлайн

Зерка направил большой палец в лицо старика.

— Вот только не нужно учить меня демократизации культуры! Вы десятилетиями продавали шедевры всем коллекционерам планеты. Многими ли из этих картин имеет возможность любоваться рабочий класс? Довольно с меня вашего морализаторства. Идите к черту.

Штерн не ответил. Приподняв трость на несколько сантиметров, он указал ею на телохранителя, державшего Валентину.

— Вы получили то, что хотели. Позвольте ей уйти. Она здесь абсолютно ни при чем. Все это организовали мы с Сорелем. Она не должна расплачиваться за последствия.

Зерка подал знак остановившемуся несколькими ступенями ниже Неандертальцу и, взрычав от досады, тот сильно подтолкнул Валентину в направлении Штерна.

Споткнувшись о крыльцо, Валентина больно ударилась коленом о плиточный пол и порвала брючину.

Штерн помог ей подняться.

— Все хорошо? — спросил он.

— Будет лучше, когда эти мерзавцы уберутся отсюда.

— Не беспокойтесь. Теперь, когда они добились того, что хотели, они уйдут. Не так ли, господа?

Зерка потер подбородок.

— Немного терпения… Прежде чем удалиться, мне нужно кое-что у вас спросить, Штерн… Почему я? Почему вы так ополчились именно на меня? Я ведь не один такой.

— С кого-то нужно было начинать, а вы — самый худший.

— Сорель действительно полагал, что справится со мной так просто? Неужели он думал, будто я такой кретин, что брошусь сломя голову в расставленные им силки? Надо же быть таким болваном!

— Он надеялся заполучить доказательства ваших преступлений, и это ему едва не удалось.

— Этого не случилось и никогда не случится. Хотя бы потому, что я гораздо умнее вас. У полиции на меня ничего нет.

— Что-нибудь придумаем. Используем другие средства.

Зерка уже спускался по лестнице.

— Что ж, продолжайте мечтать… — бросил он, оказавшись внизу.

Валентина окликнула его, когда он уже собирался сесть в машину:

— А Давид? Теперь, когда вы получили миниатюру, вы оставите его в покое?

Остановившись, Зерка обернулся.

— Скотто проявил достойную сожаления неловкость в выполнении порученного ему задания. Листок был у него перед глазами, а он так и не смог его отыскать.

— Оставьте его в покое… — взмолилась Валентина.

— Я больше не распоряжаюсь его жизнью. Я уже обещал ее, а я — человек слова, по крайней мере, в этой сфере деятельности.

Неандерталец заурчал от удовольствия.

Даже не взглянув на искаженное лицо Валентины, Зерка опустился на заднее сиденье бронированного лимузина. Вложив пистолет в кобуру, телохранитель устроился за рулем и запустил двигатель.

Опустив стекло, Зерка обратился к Штерну:

— Вы перенесли это поражение крайне достойно. Оставив вас в живых, я поступил правильно. Убив вас, я лишился бы подобного зрелища.

Высунув из окна руку, он помахал Кодексом Вазалиса.

— И последнее: можете оставить себе свои гребаные «Ирисы». Мне они больше не нужны. У меня теперь есть кое-что получше.

Кодекс и лицо Зерка исчезли за тонированным стеклом, и тяжелый бронированный лимузин пришел в движение. Миновав ворота, он свернул на улицу Сен-Пер.

Какое-то время Валентина и Штерн стояли молча, не шевелясь.

Она пришла в себя первой:

— И это все? На этом история и заканчивается? Будем смотреть, как злодей уезжает, и даже не попытаемся его остановить?

— На данный момент Зерка сильнее нас. Столько несчастий, столько горя… Франк и Сорель мертвы, Нора ранена, Вермеер в коме… Все зашло слишком далеко. Необходимо положить этому конец.

Валентина открыла рот, чтобы возразить, но Штерн остановил ее властным жестом.

— Бывают сражения, которые нужно уметь прекращать вовремя, Валентина. Это я вам говорю как человек, немало в этой жизни повидавший. Сегодня мы видели Зерка не в последний раз. У нас еще будет возможность с ним поквитаться. Рано или поздно он допустит ошибку, которой мы обязательно воспользуемся. Фонд еще только проходит стадию становления. Вы слышали, что сказал Зерка: людей, подобных ему, на свете предостаточно. Сегодня нам нанесли поражение, но завтра уже мы будем праздновать победу.

Валентина покачала головой.

— Это всего лишь слова… Мерзавец не должен выйти сухим из воды. По его вине Хьюго сейчас в коме и, возможно, он не…

С трудом сдержавшись, чтобы не разрыдаться, она направилась к лестнице.

Штерн попытался удержать ее за руку.

— Подождите, Валентина… Не уходите…

Молодая женщина высвободилась, поведя плечами, и едва ли не бегом спустилась во двор.

Когда она была уже у ворот, Штерн предпринял последнюю попытку остановить ее.

— Валентина, ваше будущее здесь, в Фонде, рядом со мной.

Голос его затерялся в тишине опустевшего участка.

Эпилог

Грудь Вермеера вздымалась регулярно, в ритме, диктуемом прибором для искусственного дыхания. Валентина долго не могла отвести глаз от его лишенного растительности лица — санитарки побрили Вермеера, когда тот поступил в реанимационное отделение. Без бороды Хьюго походил на большого пышнощекого младенца. Он, который обычно никак не мог усидеть на месте, выглядел сейчас спокойным, почти безмятежным, и, если бы не трубка, вставленная в горло, можно было решить, что он спит.

Валентина провела по щеке друга тыльной стороной ладони. Вермеер никак не отреагировал.

— Только не слишком долго изображай из себя спящую красавицу, — прошептала она ему на ухо. — Ты мне очень нужен.

Она поцеловала его в лоб, прислушалась к монотонному жужжанию респиратора, а затем резко выпрямилась. Губы едва слышно произнесли «до завтра», и она тихонько притворила за собой дверь.

Напротив входа в больницу Кошен, у тротуара, стоял черный «мерседес», абсолютно идентичный тому, что взорвался тремя неделями ранее неподалеку от башни Монпарнас. Мужчина с суровым лицом и фигурой атлета, одетый, как и Франк, в темный костюм, ничем не отличавшийся от того, что носил покойный водитель, открыл дверцу лимузина и обратился к Валентине голосом вежливым, но твердым: