Чтение онлайн

— Он ждет вас в машине, мадемуазель Сави.

Валентина опустилась на заднее сиденье «мерседеса», рядом с Элиасом Штерном.

— Вы, как я вижу, поборник преемственности, — заметила она. — Как зовут этого?

— Я старый человек, Валентина, и у меня свои привычки. Его зовут Жак. Как дела у вашего друга Вермеера?

— Хьюго все еще в коме. Врачи настроены скорее оптимистически, но не могут сказать, когда он очнется. Есть новости от Давида?

— Его научная поездка на средства Фонда проходит очень хорошо. Он приходит в себя после пережитого в тихом, спокойном месте. Не волнуйтесь, вскоре он вам позвонит. Смотрели сегодня новости?

— Вы о том самолете, который разбился? На нем ведь был Зерка?

Штерн кивнул.

— Руководители Сореля не могут позволить кому бы то ни было безнаказанно убивать их агентов. В таких ситуациях они просто обязаны демонстрировать силу для того, чтобы подобное больше не повторялось. Зерка полагал, что сможет уйти от их возмездия, но эти люди способны настичь вас везде, где бы вы ни были, и, главное, кем бы вы ни были. Считая себя неприкасаемым, Зерка ошибался.

— Вы это знали еще тогда, когда он приезжал за Кодексом, не так ли?

Старый торговец безрадостно улыбнулся.

— Я догадывался, что жить ему осталось недолго. Я знаю, как они работают. До поры до времени соблюдают приличия, но стоит вывести их из себя, как они переходят к менее консенсуальным формам воздействия. Они предпочитают всегда оставлять последнее слово за собой.

— На кого работал Сорель? Кто эти люди, Элиас?

— Я не уверен, что вы готовы это услышать.

Валентина ничего не ответила, тем не менее по лицу ее Штерн понял, что ее что-то беспокоит.

— Не молчите, — проронил он. — Мне-то уж вы можете сказать, что вас тревожит.

— Как вы можете мириться с этим? Я хочу сказать… Они ведь действовали теми же методами, что и сам Зерка, разве нет? Они ведь его убили.

— С такими людьми, как Зерка, нельзя ограничиваться полумерами. Я бы предпочел увидеть его арестованным, но раз уж так получилось… Главное, они избавили мир от этого негодяя, а то, что я думаю об их методах, не имеет никакого значения.

— А рукопись?

— К несчастью, мы потеряли ее следы. Еще до официального сообщения о смерти Зерка мы перекопали все в его офисе и многочисленных домах. Обнаружили рисунок Боттичелли, а также несколько других украденных произведений, которые будут тайно возвращены прежним владельцам, но ни Кодекса, ни листка, вырванного Тишендорфом, так и не нашли. Мы полагаем, что Зерка захватил их с собой в самолет.

— Значит, Вазалис окончательно мертв?

Вместо ответа Штерн протянул ей внушительных размеров конверт.

— Что это?

— Ваше трудовое соглашение. Финансовые условия те же, что и прежде, но этот договор — бессрочный. Фонд нуждается в таких людях, как вы. Мы не собираемся прекращать деятельность только потому, что потерпели неудачу. Все только начинается. Вы помните, что сказал Зерка: он такой не один. Работой вы обеспечены на ближайшие несколько лет.

Валентина взвесила конверт на руке. Слишком тяжелый, чтобы содержать одни лишь документы. Она бросила на Штерна вопрошающий взгляд.

— Я добавил туда небольшой подарок, — пояснил тот. — Сувенир, никак не связанный с контрактом. Он останется у вас вне зависимости от того, каким будет ваше решение.

Валентина надорвала верх конверта. Вытащив договор, она положила бумаги на сиденье рядом с собой, после чего вновь запустила руку в конверт. В нем обнаружился палисандровый футляр, в котором в тот день, когда Штерн явился в ее мастерскую, находился Кодекс.

— Настоящий подарок вы найдете внутри, — уточнил Штерн.

Расстегнув велюровый фермуар, Валентина приподняла крышку. Футляр содержал в себе небольшую книжечку, на потемневшем от времени переплете которой не было никакой надписи. Дрожащей рукой она перевернула обложку.

Первые страницы были покрыты мелким текстом, написанным темными чернилами, местами немного выцветшими, но вполне разборчивыми. Изложенный примитивной готической латынью, текст занимал всю поверхность листа, нигде не делясь на абзацы. Бросалось в глаза и отсутствие на страницах полей.

— Советую вам сразу же перейти к колофону, — сказал Штерн.

Молодая женщина одну за другой начала переворачивать страницы, пока наконец не дошла до имени автора, которое было указано в конце рукописи. Разобрать его оказалось не сложно.

— Климент, — прочла она вслух.

За подписью папы следовала дата — 5 марта 1267 года.

Валентина почувствовала, что у нее пересохло в горле.

— Эта рукопись как-то связана с Вазалисом?

На устах Штерна заиграла лукавая улыбка.

— Несмотря на вашу дружбу с Вермеером у вас напрочь отсутствует воображение, моя дорогая. Эта книжечка и есть Вазалис.

Валентина смерила старика ничего не понимающим взглядом.

— Как это?

— Что вам известно о Вильгельме Мербеке?

Это имя встречалось Валентине в досье на Вазалиса, присланном ей Вермеером.

— Если не ошибаюсь, он был ученым, одним из первых переводчиков Аристотеля.

— И, кроме того, доверенным лицом Климента IV. Тем, с кем папа делился всеми своими тайнами и кому, в случае необходимости, поручал свои секретные миссии.

Он сделал паузу, словно ожидал от Валентины какой-то реакции, но ее не последовало. Реставратор не могла оторвать глаз от подписи папы.

— Нора ведь рассказывала вам о моем пристрастии к древним книгам?

Сбитая с толку столь резкой переменой темы, Валентина отложила рукопись в сторону и повернулась к торговцу.

— Эту любовь я унаследовал от моего деда, — продолжал Штерн. — Именно он начал собирать ту коллекцию, которую вы видели в моей библиотеке. В 1912 году ему удалось заполучить авторский экземпляр переведенных Мербеке с латыни «Начал теологии» Прокла. Во время реставрации тома дед обнаружил внутри переплета эту самую книжицу. В ней содержатся секретные распоряжения, отданные Мербеке Климентом IV в отношении Вазалиса. Статья Хайберга вышла немногим позднее. Вазалис тогда еще не был столь популярным.