Чтение онлайн

— О, это совсем неважно, да и наверное лучше не знать.

Вошла Грета. Она принесла и подала мне мой костыль, который я оставил прошлой ночью у стены дома.

— Кругом все спокойно, — сказала она. — В лесу избегайте больших дорог — они патрулируются.

Еще раз поблагодарив хозяек за гостеприимство и приют, мы распрощались с ними. Они открыли дверь. Мы переступили порог ставшего за сутки дорогого для нас дома и с автоматами наготове направились в лес.

Шаг за шагом, от дерева к дереву, через лесные просеки, шоссе пробирались мы к условленному явочному пункту — почтовому ящику № 2, что у штабеля дров.

— Теперь нам еды хватит на весь переход, — радовался Генка на первой же остановке. — Никогда бы не поверил, что так могут встретить в Германии. Маму же мою немцы повесили…

— Люди бывают разные, — только и мог я ему ответить. — Нам следует запомнить: деревня называется Альт Киршнабек. Три женщины. Крайний хутор у леса.

— Бедно живут они, — продолжал Генка. — Ты заметил, что на кровати вместо матраца положена солома, сверху прикрыта простыней. Одеяло тоже какое-то из разных кусков сшито.

Я, признаться, не обратил внимания на то, как была убрана кровать.

Чем ближе мы подходили к условленному месту, тем больше думали о своих друзьях, разведчиках группы «Джек».

— Как ты думаешь, записку только найдем или кто-нибудь ждет нас? — ставил загадки Генка.

— Скорее всего — записку, — ответил я. — Людей в группе мало: три Ивана да две радистки, так что и непросто послать кого-то на связь.

На седьмые сутки с восточной стороны мы подошли к реке Нарве. Вновь в памяти всплыл Крылатых, наше знакомство в разведгруппе «Чайка», приземление его там, в Белоруссии, под Минском. Потом смерть на этой проклятой просеке. Где-то здесь он похоронен. Узнать бы где. Как немцы хоронят наших людей? Оставляют хоть какой-либо след о человеке?..

— Переплывешь с больной ногой? — усомнился Генка.

Мы присели. Я осмотрел ногу. Опухоль не спадала, боль уже не так остро чувствовал — притерпелся.

— Переплыть-то переплыву, но нужно же и всю одежду погрузить на что-то, чтобы не замочить. Давай каких-либо поленьев поищем. Вот бы на лодку повезло, как тогда, помнишь?

Продвигаясь вдоль берега, мы подошли к Парве примерно на километр севернее того места, где переправлялись на лодке в первый раз. Это широкая, привольно текущая равнинная река. По ней ходят довольно крупные речные суда — грузовые, пассажирские, военные. Вплавь преодолевать ее опасно — пока достигнешь противоположного берега, может настигнуть какой-либо сторожевой катер. Я уже не говорю о том, что лезть в воду в позднюю осеннюю пору не так уж приятно. Но нам повезло. Заметили над водой какую-то темную линию. Подошли ближе — мост. Вот так удача! Только почему к нему не видно никакой дороги? Да и на наших картах что-то мы его не замечали. Может, только что построили? Главное, выяснить, охраняется ли он. Ничего не скажешь, нелегкая эта задача при моем состоянии. В случае погони, с больной ногой далеко не уйдешь.

— Подползу посмотрю, что там делается, — предложил Генка.

— Осторожно только, не очень высовывайся. Если что — сразу огонь и драпай, прикрою.

Генка вернулся очень скоро.

— На мосту никого нет, — с радостью сообщил он.

— Охрана может быть на той стороне, — высказал я предположение.

— Но, кажется, тихо, спокойно, — в голосе паренька уже не стало той уверенности.

Пошли оба — не хотелось Генку выставлять вперед. Но что я мог поделать? Я был в таком деле беспомощным. У самого моста затаились, прислушались. Равномерно бубнит ветер, шелестит поредевшей листвой. Не так-то просто различить посторонние шорохи среди звуков многоголосой осени.

Мост узкий — пешеходный, потому-то и дороги к нему нет. Противоположный конец его теряется в темноте. Как же все-таки узнать, что там, на том берегу, чтобы самим не прийти в руки врага?

— Ты заляг, а я перейду, — решительно предложил Генка.

Он снял сапоги, чтобы идти совершенно бесшумно, оставил их возле меня, пригнулся и пошел.

Мне стало очень неспокойно — этот мост может разлучить нас навсегда. Лучше было бы переплыть, хотя это тоже непросто, но все-таки безопаснее, по крайней мере, вслепую не придешь сам в руки врага. На сердце отлегло, когда я услышал, как Генка шлепает босыми ногами по дощатому настилу моста, не думая уже про осторожность. Он бежал.

— Ура! Свобода! Пошли! — шепотом прокричал он мне в лицо.

Тут же натянул сапоги на босую ногу, портянки наспех заткнул под ремень. Главное, скорее оказаться на том берегу, а потом уже можно будет обуться как следует. Естественно, торопился и я, от этого костыль мой гулко стучал, нагоняя страх, вызывая досаду. Но все обошлось. Когда мы ступили на берег и пошли по мягкому торфянистому грунту, круто свернув влево, Генка сказал:

— Еще два-три перехода — и доберемся до места. — Он явно подбадривал меня, и я ему благодарен был за это, да и разве можно взрослому показывать свою слабость перед подростком? Я изо всех сил старался держаться, скрыть и физические и душевные страдания.

Рассвет застал нас посреди кочковатого болота. Мне идти здесь было особенно неудобно: больная нога цеплялась за кочки, и я грыз себе губы, чтобы не взвыть от боли, костыль проваливался в рыхлую почву. Выбился из сил и Генка. Но впереди, недалеко, видна была синеющая стена леса, и нам во что бы то ни стало нужно было дотянуться туда, чтобы укрыться и отдохнуть. Когда подошли — ахнули: редкие сосны росли на голом песчанике. Поперек нашего пути проходила довольно широкая асфальтированная дорога. Укрыться было совершенно негде, а бродить утром в такой песчаной пустыне среди редких сосен опасно. Может, пересечь шоссе, но ведь мы же не знаем, что там.

— А что, если зарыться в песок? День перележим, а там видно будет.

— Не стоит вообще на песок ступать — следы останутся. — Охлаждаю юношеский порыв Генки. — Уж назад в болото — и то надежнее. Можно среди кочек переждать…

Но обоим нам ужасно не хотелось возвращаться. И не только потому, что болото издалека просматривалось. Наши пятнистые костюмы могли бы послужить неплохой маскировкой, но сырость нас изводила, пролежать весь день на мокрой почве в такую промозглую погоду казалось выше наших сил.

Мы остановились возле ближайшей сосны в раздумье. По дороге пронеслось несколько крытых грузовиков. Все военные.

— Смотри, что это за щит? — дернул меня за рукав Генка.

Справа от нас, шагах в тридцати, из земли торчала какая-то бетонная глыба. Мы без слов двинулись в ту сторону. Это оказался небольшой конусообразный дот. Основание его уходило в землю, а верхушка, в виде островерхого шлема, торчала над землей. Узкие щели-бойницы располагались в два этажа. Странно, но дот был не замаскирован. Очевидно, здесь, на краю болота, перед шоссе решено было строить линию укреплений, но затем создатели ее передумали, посчитав, что вряд ли крупные силы наступающих будут прорываться через топи. Мы подошли поближе. С тыльной стороны, там, где был вход, вырыта траншея. Забрались в нее, присели, перевели дух. Нужно было что-то делать.