Чтение онлайн

— Да что ты говоришь! — фыркнул на него Алексей. — Какая инициатива? Я говорю «геноссе» с вами хочет встретиться. — И, обращаясь ко мне, спросил: — Так что нам сказать немцу нашему, Шиллату?

— Его не нужно бояться, — вмешался в разговор Иван Громов. — Он хочет встретиться с вами.

— Пока ничего не говорите, что мы здесь. Скажите, пожалуйста, как фамилия немца?

— Шиллат, Август Шиллат. Если так, то скажем, что вас еще здесь нет. Завтра придем. А блокнот наш вы нашли? — спросил Алексей.

— Нашли.

Пленные ушли, оставив нам новую загадку. Не успели мы с Генкой обсудить эту новость, как бегом возвратился Алексей. Обычно неторопливый, он сообщил скороговоркой.

— Ребята, беда, лес немцы прочесывают. Солдаты идут цепью.

Мы оглянулись. В таком поредевшем лесу скрыться негде, да и маневрировать нельзя — квартал просматривается насквозь от одной просеки до другой.

— Побежали к штабелям — мы там спрячем вас за дровами, — решительно предложил Алексей. — Успеем, немцы еще далеко. А наш охранник марширует по просеке.

Выбора не было. Ничего не оставалось, как принять предложение. Мы последовали вслед за Алексеем, Идя впереди, он подавал нам условные знаки. Мы припали к неполному штабелю дров. Пленные начали быстро обкладывать нас полутораметровыми чурками. Вскоре раздалась команда: «Становись!» Громов прошептал нам в щелку:

— Ребята, спокойно, собак нет.

Через несколько минут мы услышали, как кто-то фальцетом считал:

— Айн, цвай, драй… цен! Все мои!

Мы поняли, что охранник считает свою команду.

— Лес вайтер! Аида дальше! — скомандовал другой голос.

Нам было слышно, как мимо штабелей проходили солдаты.

— Порядок, ребята, они пошли! — послышался веселый голос Громова совсем рядом. — Пока лежите. Мы скажем, когда вам уходить.

Выбрались мы из своего укрытия только тогда, когда охранник, подкрепившись обедом, вновь пошел на просеку «шпацирен махен» — прогуливаться по просеке.

Мы вернулись на старое место. Теперь о нас знала вся группа пленных из десяти человек.

— Нужно землянку строить, — заговорил Генка. — А то ни спрятаться, ни поспать негде. Да и замерзнем под открытым небом.

— А я вот о немце все думаю: стоит встречаться с ним или нет. Может, это западня — мало ли на какую хитрость могут пойти гитлеровцы, чтобы выловить нас. Неизвестно, передают ли радиограммы в «Центр» Аня с Зиной? Где они сейчас? Если радиограмм нет, то немцы могли потерять концы разведчиков. Не таится ли опасность в этой встрече? Как ты думаешь, Генка?

— Опасность есть в любой встрече. Но зато, если он наш, то в нем и спасение и успех в работе, — оптимистически был настроен мой юный друг. — Без поддержки зимой нам все равно капут.

Я был тоже такого же мнения, но должен был выяснить мнение товарища. Правда, не хотелось верить, что нас настигнет здесь зима. Все же с наступлением сумерек начали рыть землянку. Место облюбовали у куста, под пнем. Я взрыхлял землю ножом, насыпал ее в вещевой мешок, а Генка относил грунт в сторону, под выворотень; там была ямка, похожая на небольшую воронку от бомбы. Работали всю ночь без передышки. К утру успели вырыть небольшую нору, но в ней можно было лежать, вытянув ноги. Натаскали сухого папоротника, подстелили. Замаскировали землю, которую отнесли в отвал, у входа в землянку посадили небольшую мохнатую елочку, присыпали землю опавшими листьями. Тесно, даже повернуться с боку на бок нельзя, зато тепло. Правда, вскоре мы ощутили еще одно неудобство — от малейшего движения на нас осыпалась земля.

День кое-как перегоревали. Под землей хорошо слышно, что делается сверху. К нашему убежищу нельзя было подойти, чтобы мы не услышали. Поэтому мы с определенными промежутками переговаривались негромко, советовались, что делать дальше. У меня появилась мысль создать новую разведгруппу из числа военнопленных, таких, как Иван и Алексей. Для начала у нас есть в запасе три автомата, достаточно патронов. Сразу можно взять четырех человек — трех вооружить автоматами, а одному отдать бельгийский пистолет, тот самый, что я забрал у «фюрерши». Потом оружия можно будет добыть больше путем захвата. Нужно было не только добывать данные, но и искать возможность, как передать их «Центру». Радиостанция у нас была — Анина, спрятанная у «Трех кайзеровских дубов». Но что толку? Мы не умели ею пользоваться. Жаль, что нас всех этому не научили как следует. Было некогда. Да и кода мы не имели. Непростительно было мариновать с таким трудом накопленные данные. Думалось, может удастся отправить их за линию фронта с двумя-тремя человеками из новой, еще не созданной нашей группы.

Генка, по всему видно, думал о том же. Оно и понятно — они, эти мысли, вытекают как логическое продолжение нашего пребывания здесь.

— А может, среди пленных найдется радист? — Внезапно, как будто что-то найдя, дернул меня Генка за плечо от осенившей его мысли. — Морзянка — не такое уж хитрое дело.

За Генкин порыв мы тут же поплатились — на нас посыпалась земля. Не мешало бы вылезть и отряхнуться, размяться, потому что мы отлежали бока. У меня затекла больная нога. Но мы ничего не могли поделать: нельзя было вылезать — стоял еще день. Огорченный неудачей, Генка замолчал. Я решил утешить его, показать, что не сержусь за его неосторожность.

— А что мы с радистом делать будем, если найдем? Ты не договорил.

— Как что? С «Центром» свяжемся.

— Нет, Гена, ничего не получится. Кода-то у нас нет. Если бы посыльного за фронт послать, передать с ним наши материалы, а оттуда радиста направить сюда — вот было бы дело.

— Да, ты прав, — согласился Генка.

Свет, что проникал в наше убежище, начал меркнуть. Наступала пора, когда можно было вылезть, но до слуха начали доноситься сначала неясные, а затем знакомые, волнующие звуки. От них сразу наплыли дорогие воспоминания, учащенно забилось сердце.

— Слышишь, гоняет? — шепнул я Генке.

— Не понимаю, кто кого гоняет? — переспросил он.

— Зверя собака гоняет. Охота.

— Да, слышу, собака повизгивает.

Гон приближался. Доносилось потявкивание двух гончих. Длинными скачками совсем рядом пронесся олень, а вскоре следом за ним — две гончие. Постепенно гон удалялся, замирал: собаки сошли со слуха. Только бы подальше от нашей норы убили оленя…

— Ну и гады, — возмутился Генка. — Война, а они охотой развлекаются. А догонят ли собаки оленя?

— Нет. Его убьет охотник, если он окажется на расстоянии выстрела.

— Я ни разу не видел живого оленя — только на картинках.

Вновь послышался отдаленный лай и вновь начал приближаться к нам. Раздался дуплет. Охотник стрелял совсем рядом.

— Смотри, на лошади. Один, давай чирканем! Наверно важная шишка! Может, сам Эрих Кох? Не будет же лишь бы кто нарушать приказ Рейнгардта.

Может, и верно он говорит, — согласился я в душе с Генкой. — Можно чиркануть! А можно прихватить и живого. Впереди ночь. То, что это было важное лицо, я не сомневался.