Чтение онлайн

Этот гражданин перевоспитанию не поддавался.

Он был близкий к воровским делам и стремящийся короноваться когда-нибудь в будущем вурдалак.

Молодой и горячий оперативник хотел таких живыми не брать. Это через пять лет, набравшись опыта, Василий Васильевич Панов примет истину, что уголовный розыск должен таких вязать целями-невредимыми и доставлять на суд, который приговорит к отправке далеко и надолго, на тяжёлые работы с пользой для народного хозяйства, а пока ему хотелось простых и лёгких решений. Вася знал, что оперсостав Седьмой бригады под начальством Бодунова охотно ввязывается в перестрелки, и доставший оружие бандит имел больше шансов приехать в морг, чем в места лишения свободы. Однако в Первой бригаде порядки были иными.

— И чё ты, просто Вася? — с иронией переспросил блатарь, не веря, что к гопникам с Охты, которые все носили погоняло, пристал фуцан без прозвания.

— Зови как звал, — ровным голосом ответил опер Панов и сам засмущался от осознания собственной ничтожности.

Только в компании уголовников пришло понимание, что и в бригаде он кличку не получил, тогда как самым уважаемым сотрудникам опера давно придумали хорошие прозвища.

— Вот-те на, малой, — прогудел Мутный Глаз. — Как же мы погонять тебя будем?

— Да он переплётчик, — заторопился Захар. — Я его прямо сейчас из библиотеки вытянул. Был у него в переплётном цеху.

— Переплётчик, — хмыкнул Дёма.

— Переплётчик-хреноплётчик, — безо всякой приязни пробурчал Мутный Глаз.

— Ну, а что, я и есть переплётчик, — уцепился за соломинку Вася, чтобы закрыть тему и переключить внимание гоп-компании на что-нибудь другое, постороннее.

— Откуда родом? — спросил Коробок.

— Питерский, на Ваське родился, — сказал Вася.

— Я тоже из города.

— Не встречались, — перешёл в наступление Вася.

— Я тебя видел, — сказал молодой блатарь. — Ты по Садовой с двумя бабами шёл.

— Было дело, — важно кивнул Вася. — Я там неподалёку работаю.

«Следил за мной? — а внутри всё сжалось. — Знает, куда я хожу и с кем общаюсь? Знает про уголовный розыск?»

— Познакомишь с девками?

— Только с дылдой, красивая — моя, — сказал Вася.

— Ладно, Переплётчик. Ты пришёл, и у пацанов сразу появились сложности в жизни, — начал Коробок.

— Из-за меня? — опешил Вася.

Уличные грабежи прошли гладко. Виталик ни о каких бедах не говорил и даже вида не подавал, что возникли трудности. Кроме того, гоп-компания была в полном составе, и никто не выглядел излишне огорчённым.

— Сходили мы с тобой, — начал Захар, уставившись в столешницу, он совсем не притронулся к пиву. — А теперь нас таскает участковый.

— За улицу Марата? — перепугался Вася — вызов на суд в качестве свидетеля, пусть даже не соучастника, но в присутствии потерпевшего Зимушкина, грозил самыми катастрофическими последствиями отношениям с королевой Марго.

— Нет, по старым подвигам, — успокоил Виталик.

— Тогда я коим боком? Хрена ли вы на меня всё валите? — возмутился Вася. — Что я мог сдать? Кого я мог слить?

— Мы в дороге за старое базарили, — вставил Дёма.

— Хочешь сказать, что я уши погрел и в ментовку побежал, не снимая краденого клифта? — Васю поставила в тупик его глупость.

— Ничего я не хочу сказать.

— Зачем тогда говоришь?

— Стукача ищем.

— И решили поискать среди тех, кто вовсе не при делах?

— Кто-то стуканул, — заметил Коробок. — Вы как находите, пацаны?

Пацаны засопели, потупились. Штакет вскинул голову. Сказал:

— А если его, — он кивнул на Васю, — на толкучке замели? Он мусорам и напел про нас, что знал, чтобы не закрыли?

— Гонишь! — вспыхнул Вася. — Отвечаешь за базар?

Он почувствовал, как запылали щёки. Непроизвольно сделалось стыдно. Его схватили за руку и уличили в позорящем поступке. Даже тот факт, что уличили законченные преступники стража закона, честно исполнявшего служебный долг, не казалось Панову парадоксальным.

Его резко покрасневшее лицо старшаки восприняли по-своему.

— Остынь, малой, — осадил Мутный Глаз.

Коробок уставился на Штакета.

— Да ты сам за помелом не следишь, — проговорил Ситный, у которого сейчас проявилась к Штакету давняя затаённая неприязнь.

— Трепло драное, — буркнул Дёма.

— Метёшь где попало.

— Мусора нас тянут за такое, чего этот не втюхивал.

«Молодец участковый, — подумал Вася. — Запустил в ход всю оперативную информацию, в которой мои наводки потерялись. Выкручивайтесь теперь, гопота».

— Ты, Штакетина, знаешь всё, — раздумчиво проговорил Захар, глядя в стол. — Больше моего, наверное, знаешь.

Коробок в упор зырил на Штакета. Глаза его становились всё злее.

— Кому протрепался, чёрт? — рявкнул он.

— Я? — деланно возмутился Штакет. — Никому!

И получилось так фальшиво, что все уверились — врёт, врал всегда и будет обманывать дальше.

Физиономии уголовников приобрели одинаковое выражение. Оплыли, застыли. Взгляд стал откровенно отрешённым, задумчивым.

Атмосфера в пивной враз переменилась. Было принято решение. Не оглашённое, но всем понятное. Даже опер Панов проникся общим чувством и ощутил солидарность с блатной компанией.

Коробок отодвинул кружку с пивом.

— Ша! — сказал он.

Гопники напряглись и перепугались перед явственно представшей неизбежностью. Только Вася гадал, что же такое случится страшное, но что конкретно — не додумывался.

В отличие от всех остальных, знакомых с порядками, принятыми в их стае.

— Ну, что, урки, выходи на правёж, — привычным тоном распорядился Мутный Глаз.

Первым двинулся Захар с исключительно сосредоточенным видом. Толкнул дверь, сунул руки в карманы и пропал в темноте.

Все оживились и задвигались. Старшаки как бы загоняли стадо молодёжи на бойню.

Вмиг посерьёзневший Ситный и за ним решительный Дёма, на ходу помахивающий длинными руками. Вася тронулся за ними. Позади остался оробевший Штакет, про которого было ясно — Коробок с Мутным Глазом его не упустят.

В потёмках добрели до Большеохтинского кладбища. Дождь унялся, но на пустыре задул ветер. Деревья колотили ветками с противным костяным стуком.