Чтение онлайн

– Так кто, по-вашему, убил, так называемую, мисс Ховард? Неужели Ричардс?

– Полагаю, что так, – отозвался мистер Чендлер. – Возможно, между сообщниками произошла ссора, которая и привела к столь печальному концу.

– Весьма любопытное наблюдение, – констебль указал Джеку на пуговицу на своем жилете и склонился над рассыпанными по полу документами из портфеля секретаря.

Джек, стараясь привлекать к себе как можно меньше внимания, приблизился к мертвому телу и пригляделся к пуговицам на его рубашке – они не совпадали с той, что лежала в его кармане. У Ричардса, конечно, могли быть рубашки и с подходящими пуговицами, но эти точно были не те, о чем Джек и сообщил констеблю едва заметным кивком головы.

– Мистер Ричардс провел неплохую работу по сбору данных, – констатировал констебль, просматривая пожелтевшие листки бумаги. – Вот только я не вижу свидетельства о расторжении брака...

Чендлер сверкнул глазами.

– Вам, похоже, доставляет особую радость, констебль, тыкать людей в их самые больные места. – И скривился от боли в раненой ноге: – Я покажу вам его, как только смогу встать с этого дивана.

– Буду премного благодарен, – отозвался тот с добродушной улыбкой.

– И все-таки, – произнес Чарльз Баррет, – почему Ричардс набросился на вас?

– Понял, что напрасно разоблачил себя, – ответил Чендлер, благодарный возможности переключить внимание с дерзкого констебля на кого-то другого. – Выслушав его требования, – продолжал он, – я сказал, что не собираюсь платить ни пенни... Сказал, что, убив Кэтрин, Ричардс сам же разрушил все свои планы... Что моя семья выяснила, кем она являлась и что в сокрытии тайны больше нет никакой надобности. Тогда-то Ричардс и рассвирепел, схватился за нож и... мне пришлось стрелять.

– Кстати, откуда у вас оружие? – поинтересовался констебль Саймон.

– Я не расстаюсь с ним с момента получения первого письма под подписью Джеффри Пирса, – ответил ему Чендлер. – Маленькая предосторожность, которая, как вы можете видеть, спасла мою жизнь!

– Вы хорошо стреляете, – как бы между прочим заметил его собеседник. – Поздравляю!

– Благодарю, – отозвался тот. – Жизнь на алмазодобывающих приисках еще и не такому научит, констебль... – Они улыбнулись друг другу с вежливыми полукивками.

И после удручающего молчания, повисшего было под сводами библиотеки, мистер Чендлер произнес:

– А теперь я хотел бы увидеть Катрин, если вы не возражаете...

Констебль Саймон ответил за всех разом, утвердительно покивав головой.

Все произошедшее буквально не укладывалось у Джека в голове: не существовало не только пресловутого Джеффри Пирса, но и самой угрозы каждому из обитателей этого дома в принципе не существовало тоже. Выходило, что гувернантку убили намеренно, а не по ошибке, как они было поначалу предположили... Все сводилось к банальной меркантильности, не более того.

Джек снова сидел на чердаке и глядел в маленькое, затянутое морозом окошко: он ждал мисс Блэкни – они сговорились встретиться в этом месте. Та задерживалась... А ему не терпелось рассказать ей о пуговице, хотя надобности в этом как будто бы больше и не было.

– Что это у тебя? – та подошла почти беззвучно. Словно бесплотный призрак... И Джек показал ей пуговицу.

– Ее дал мне констебль Саймон. Сразу после обнаружения тела «мисс Ховард», – пояснил он, следуя вопрошающему взгляду девушки. – Он считал, что она принадлежит убийце, и что, если найти одежду, с которой эта пуговица оборвалась, то можно изобличить самого преступника.

– Ты уже сравнивал ее с пуговицами на рубашках Ричардса?

– Не со всеми, – ответил Джек. – Только с той, в которой он... умер. И она не подходит...

– Возможно, нужная рубашка висит у него в шкафу или отправлена в прачечную.

– Констебль Саймон, наверняка, решит это проверить.

Мисс Блэкни состроила лукавую рожицу и сказала:

– Хорошо, что все уже разрешилось, иначе, кто знает, ты мог бы взять и заподозрить в убийстве гувернантки меня, например. Гляди! – она вскинула руку и показала ряд перламутровых пуговичек на тыльной стороне своего рукава. – Что, скажешь, не похожи?

Джек совершенно смутился.

– Я бы никогда... – залепетал было он, но девушка его оборвала:

– Я шучу, Джек, – сказала она с тихой улыбкой. – Просто хотела сказать, что эта пуговица могла одинаково принадлежать как мужчине, так и женщине. Вот и все. – Потом лицо ее помрачнело, и она продолжила, только уже совершенно о другом: – Извини, что тебе пришлось долго ждать – я только пыталась подбодрить Анну, но, видит Бог, в данных обстоятельствах сделать этот ох как не просто. Она совершенно сломлена, как и мистер Чендлер, я полагаю: столько лет хранить важную тайну и быть разоблаченным в одно мгновение... Все это настолько ужасно, что у меня просто нет слов! – Она замолчала, устремив взгляд в разрисованное морозными узорами окно, и в задумчивости продолжила: – Анна сама не своя, Джек: все твердит о белых волосах мисс Ховард, говорит, что могла бы заподозрить неладное уже минувшей ночью, когда вышла из комнаты и столкнулась с ней в коридоре. Что-то в облике женщины было не так, и Анна не сразу догадалась, что именно... Но дело было в ее волосах, золотистых прядях, рассыпанных по плечам. Золотистых, а не иссиня-черных, какими мы и привыкли их видеть.

И Джек встрепенулся, словно что-то торкнуло его в спину. Зазвенело разноголосыми бубенцами прямиком у него в голове...

– Белая женщина! – воскликнул он. – Мисс Ховард и была Белой женщиной из видения мастера Гарри.

Глаза мисс Блэкни распахнулись, и Джек увидел в них искру догадки, вспыхнувшей, словно зажженная в темноте свеча.

– Белая женщина, ну конечно! – ахнула она в то же мгновение. – Это же так очевидно: мать приходила посмотреть на своего ребенка, а тот, нечаянно пробудившись, принял ее за бестелесного призрака. Страшную белую женщину в платье из паутины... Длинный пеньюар и ее рассыпанные по плечам серебристые волосы воображение ребенка с легкостью преобразило в нечто устрашающее, испугавшее его до ужаса. – И в радостном нетерпении: – Какой же ты молодец, Джек. Уверена, Анна будет рада такому простому объяснению... – девушка схватила его за руку. – Мы должны сейчас же рассказать ей об этом. Пойдем же! – и она потянула его прочь с чердака в сторону детской.

Нянюшка Бриггс вязала шерстяной чулок. Мастер Гарри и его сестра Мария рисовали карандашами... Картина было до того умиротворяющей, что поверить в случившиеся за пределами детской трагические события было практически невозможно. Джек почувствовал, как его плечи невольно расслабляются, скидывая толику отягощающего их груза.

– Юная Аманда, – произнесла нянюшка, – и...

– Джек Огден, – отозвался Джек. – Минувшим вечером я сидел рядом с вами во время обеда...

– Ах да, помню-помню, – закивала головой старушка. – Извини, что сразу не признала: мои глаза нынче не те.

– Очки вам нужны! – улыбнулась мисс Блэкни. – Анна давно предлагала позвать доктора, да вы все упираетесь. – И полюбопытствовала: – А самой миссис Чендлер разве здесь нет?

– Так вышла минут пять назад, обещала скоро вернуться...

– … И нарисовать мне лошадку! – добавил мальчик, водя карандашом по бумаге.

– А мне – красивую леди в шляпке! – поддакнула брату девочка.

И мастер Гарри, отвлекшись от своего рисования, глянул на Джека:

– А ты рисовать умеешь?

Тот отрицательно покачал головой, и мисс Блэкни в задумчивости поинтересовалась у нянюшки Бриггс: