Чтение онлайн

А ведь она поначалу и мысли о романтических чувствах к новому другу не допускала: ей просто нужен был кто-то, способный понять пережитое ею и помочь разобраться в нем. В Джеке она нашла идеального компаньона... Рядом с ним можно было быть просто собой: грустной, подавленной, взбалмошной, невыносимой... Он не ждал от нее безупречности, принимал всякой, и доброй, и злой. А злость, бывало, накатывала волнами, и тогда, стиснув руки посреди самого незамысловатого разговора, она кидала в сердцах: «Ненавижу леонский шелк!» и продолжала обсуждать поведение миссис Стрейкопп во время воскресной службы. Джек не закатывал глаз и не хватался за веером, предотвращая обморок от удушья, как свойственно было матери или тете Элизе, он просто одаривал ее понимающим взглядом и пытался отвлечь очередным анекдотом из жизни их маленького городка.

Не сразу, но со временем она поняла, что участие Джека простирается далеко за пределы обычного дружеского, Анна тоже предостерегала ее: «Ваши встречи не доведут до добра», но тогда она уже прикипела к их тайным свиданиям у реки и покою в душе, наполнявшего ее рядом с ним, и прервать их, увы, не сумела.

А теперь вышло вон как…

«Я люблю вас, мисс Блэкни. Люблю как никто никогда не полюбит!»

Слезы вскипели в глазах и полились по щеке… Аманда попыталась скрыть свою слабость от зоркого взгляда тети Элизы, но та уже оторвалась от вышивки, и осуждающе проскрипела:

– Пора бы уже смириться с намечающимся замужеством, Аманда. Как-никак для девицы в твоем положении это просто дар свыше. – И сделав стежок: – И пусть жених не знатных кровей, зато неприлично богат, и за одно это его можно уже полюбить.

Любить его, ясное дело, Аманда не собиралась: неделю назад она и знать не знала о мистере Джейкобе Уорде, богатом промышленнике из Ньюкасла, а теперь тот покупал ее… как корову, и, конечно же, не наделся, что она в благодарность полюбит его. Собственно, покупал он даже не саму девушку, а ее титул… Аманда шла дополнением, кем-то вроде статистки в разыгрываемой трагедии ее жизни.

– Могу ли я прогуляться в саду? – спросила она, вонзив иголку в едва начатое вышивание и поднимаясь с дивана.

Миссис Карлайл очень хотелось бы ей отказать, просто ради банального удовольствия третировать проштрафившуюся племянницу, однако ради будущего годового дохода ее неприлично богатого мужа, сдержалась и милостиво кивнула. Аманда не заставила себя ждать и выскочила из комнаты как ошпаренная.

– Одевайся теплее, – донеслось в спину голосом тетушки. – Не хватало ещё слечь с простудой перед знакомством с будущим мужем.

Вот бы, действительно, простудиться и умереть, подумалось Аманде в сердцах, однако она все же окуталась в теплую шубку и направилась в самую дальнюю часть тетушкиного саду, туда, где можно было поплакать без посторонних глаз, – в сторону розового павильона.

Весна уже вступила в права: то тут, то там проступали сквозь подтаявший снег яркие мазки крокусов и нежная вязь чуть приметных подснежников. Обычно при виде этих неброских весенних цветов у Аманды теплело на сердце, но сегодня их магия не работала: день, несмотря на цветы и весеннее солнце, слепившее ей глаза, казался серым и скучным.

Аманда вошла в павильон, желая лишь одного: упасть на скамью и вдоволь наплакаться, но не успела даже присесть, как услышала шорох в кустах, и темная тень, заслонив вход в павильон, шагнула вперед.

Она стремительно обернулась, да так и замерла, пораженная.

– Здравствуй, Аманда, – произнес неожиданный гость хорошо знакомым ей голосом. – Вот и свиделись снова. Ты рада?

У Аманды дыхание захватило и сердце заколотилось, как бешеное. Это мальчишеское лицо, обрамленное кольцами чуть волнистых волос, эти волшебные голубые глаза… Когда-то она была влюблена в них до дрожи, и сейчас старое чувство всколыхнулось в груди.

– Уильям, – просипела она, все еще не веря глазам. – Что ты здесь делаешь?

Тот улыбнулся самодовольно, расправил плечи:

– Соскучился, мы так долго не виделись, дорогая. – И шагнул ближе, сокращая дистанцию между ними. – Ты как будто не рада мне вовсе... – упрекнул тихим голосом. – Неужели забыла так скоро? – Его руки легли ей на плечи.

Все еще пораженная встречей, она все-таки дернулась отстраняясь.

– Мы не виделись почти год, – сказала она. – Вряд ли вы вправе называть меня «дорогой». С тех пор многое изменилось…

Берроуз, все такой же высокий и статный, как и год назад, когда, покоренная его формой и рассказами о морских приключениях, Аманда готова была бежать с ним хоть на край света, вскинул на нее потемневшие вдруг глаза.

– Ты… разлюбила меня? – осведомился, как будто только теперь прозревая. – Говоришь «вы» и держишься отстраненно. А я каждый день о тебе думал…

Аманда смотрела в когда-то очаровавшие ее голубые глаза и больше не понимала, ради чего совершила самую большую свою роковую ошибку: бежала из дома. Берроуз был явно этого не достоин… И, что самое грустное, не осознавал, в чем был неправ.

– Мы не виделись почти год, – повторила Аманда, желая донести до него самое главное. – Все это время ни строчки, ни весточки от вас, мистер Берроуз. Должно быть, вы думали обо мне не так часто, как говорите!

Молодой человек сцепил нервно подрагивающие руки в замок и отступил на шаг.

– Но я думал, действительно, думал. Каждый день на корвете мое сердце сжималось при мысли о нас! Я мечтал снова свидеться, снова… быть рядом, но я человек подневольный, и служба… Аманда, прошу тебя, не гони! Я люблю тебя.

Берроуз замер, дожидаясь, должно быть, что это признание, как волшебное слово из сказки откроет перед ним сердце Аманды, но ей вспомнилось «Я люблю вас, мисс Блэкни. Люблю как никто никогда не полюбит!», и фальшь второго за день признания заставила улыбнуться. Контраст был слишком разителен… Теперь ей было с чем сравнивать.

– Не надо, мистер Берроуз, – сказала она, – слишком много воды утекло. Я совершила ошибку, мне жаль…

Молодой человек, пораженный такими словами и самой этой реакцией, снова подался вперед и почти схватил Аманду за руку, но она завела ее за спину, и руки Берроуза безвольно упали вдоль тела. – Ты сердишься на меня, так я и думал, – констатировал он грустным голосом. – Полагаешь, я бросил тебя…

– Я не сержусь, – поспешила уверить Аманда. – Просто стала взрослее. Мне жаль! – И тут же осведомилась: – Как вы проникли в наш сад?

Берроуз ответил не сразу: тяжело сглатывал несколько раз – казалось, признание девушки оказалось неудобоваримой для него пищей – и только потом произнес:

– Через изгородь со стороны леса. Как видишь, я сделал все, чтобы снова увидеть тебя. – И взгляд умоляюще-кроткий, перед таким не каждая устоит. – Умоляю, прости меня за молчание... и за все остальное прости меня тоже! – взмолился не унимающийся Берроуз.