Чтение онлайн

Но я слышала, что эти кошки обладали быстрой регенерацией. Мне стоило обработать самые серьезные разрывы и дать шаабеле болеутоляющее и кроветворное. Потому что вокруг кошки образовалась огромная лужа ее крови и жижи геомов.

Я сглотнула и поднесла пузырек с отваром из крапивы пахучей к массивным челюстям. Шаабела распахнула глаза и недовольно рыкнула. Взгляд ее пылал лихорадкой, а из пасти донеслось бульканье.

– Это лекарство, - спокойно пояснила я, стараясь крупно не дрожать и не показывать страх, - тебе станет легче.

Снова попыталась влить кроветворное, но отдернула руку, чуть не расплескав отвар. Прямо передо мной выскочил маленький комок шерсти. Он яростно сверкал небесно-голубыми глазюками и грозно… мяукал. У меня даже сердце защемило. Не больше домашней собаки, малыш скалил зубы и старался защитить свою маму. 

Шаабела обеспокоенно захрипела и попыталась подняться, только силы совсем ее покинули, она снова завалилась на бок, глаза ее закатились.

– Не мешай, - погрозила я пальцем малышу, - если я не помогу твоей маме, может оказаться поздно.

Детеныш шаабелы захлопнул пасть и бросил отчаянный взгляд на еле дышащую мать. Потом снова глянул на меня, вернее, на пузырек в моих руках, подобрался ближе. Его ноздри расширились, а сам он подозрительно прищурился. Я не двигалась, позволяя малышу убедиться, что в моих руках не отрава. 

Маленький шаабел фыркнул, и тут же чихнул, едва не выбив пузырек из моих рук. 

– Эй, - хмыкнула я, щелкнув малыша по носу, - аккуратнее, у меня больше нет такого лекарства.

Шаабел оскалился, дернув головой в сторону, видимо, щелчок ему пришелся не по вкусу. Но все же послушно отступил на пару шагов, давая мне возможность влить отвар.

Я выдохнула и, разжала сведенные в судороге челюсти шаабелы. Видно, она сильно лихорадила и отключилась. Иначе мне бы не удалось даже на миллиметр приоткрыть ее пасть.

Быстро влила отвар крапивы, за ним настой из коры белой ивы - очень редкого дерева в Меконе. Говорили, что кору возили из самого Фуета. Оно и не мудрено. Там же все государство - сплошные леса, да поля. Эльфы, которые в нем обитали, терпеть не могли технологии, магию и все ненатуральное. Но зато отлично менялись с Беталом на драгоценные редкие камни.

Я бросила в сумку использованные пузырьки и, сжав обратно челюсти дикой кошке, вытащила острую иглу и лекарскую нить. Они были зачарованы специально, чтобы даже тот, кто не понимал в целительстве ни капли, мог сшить серьезные раны.

– Не шипи, - цыкнула я на малыша, который вновь озаботился здоровьем матери, - это поможет маме поправиться.

Утерев рукавом пот с лица, я приступила к операции. Малыш нервно расхаживал сзади из угла в угол, чем мешал, но я старалась сосредоточиться на рваных краях одной из ран. 

Когда я закончила с последней, с меня сошло семь потов. Хоть игла с нитью сами делали свое дело, я лишь подносила их в нужные места, это отняло последние силы.

Если бы мне не надо было спешно возвращаться, я бы легла рядом с шаабелой и проспала часов тридцать подряд. Дыхание кошки, между тем, выровнялось, а жар стал спадать. Я облегченно выдохнула и потрепала малыша по голове.

– Все, мы справились, - прошептала я непослушными губами. 

Малыш мяукнул, боднул меня в бедро в знак благодарности и тут же зарылся в пропитавшуюся кровью шерсть шаабелы. 

Только мать вдруг дернула ушами и раскрыла глаза. В них плескалась не благодарность, а их затопила паника. 

– Что?
– пробормотала я в непонимании, пытаясь пристроить дорожную сумку на бедро обратно.

Только осеклась, потому что услышала цокот сотен лап. И он приближался. Кажется, к убитым геомам спешило подкрепление.

– Сетановы щели!
– выругалась я, кое-как поднимаясь на ноги.

Обшарила взглядом пол вокруг в поисках ножа. Тот лежал слишком далеко, почти у самого выхода в полу пещеру. Бросила взгляд на шаабелов, отчего сердце болезненно сжалось. Дикая кошка пыталась подняться на подгибающиеся лапы, одновременно мордой отодвигая малыша за свой бок. Ей не справиться, как и мне. От безнадежности в уголках глаз защипало. Только слезами не поможешь. Надо бежать, и как можно скорее.

Вот только маме-шаабеле не пролезть в узкий лаз, даже если я смогу поднять на руки вес почти в два раза превышающий мой. 

– Что же делать!
– воскликнула, запустив пальцы в волосы и дернув со всей силы. 

Если мне бежать за подмогой, то может стать слишком поздно. Мама и малыш могут погибнуть, но если я останусь, то погибнем все втроем. А пожить мне еще хотелось.

Вдруг руку обожгло болью. Я дернула пропитанный кровью и потом рукав вверх. От локтя до самой кисти на коже набухли вены, будто я их чем-то пережала, а поверх змеились узоры метки. Они то чернели, то вспыхивали алым. 

– Что за… - пробормотала я, разглядывая замысловатый рисунок во все глаза.

Но ничего понять я не успела, меня отвлек утробный рык, а за ним мявк и возня. Я подняла взгляд и натолкнулась на острый и решительный взгляд шаабелы. Она зубами сжимала малыша за холку и смотрела на меня не мигая.

– Что?!
– прошептала я, с трудом выталкивая слова из груди, - что ты делаешь?

Шаабела прищурилась и решительно ткнула малышом мне в живот.

– Забрать?
– голос дрогнул, а взгляд заволокло слезами, - но ты же не справишься. Они загрызут тебя!

Малыш завозился и засопел, полностью со мной соглашаясь. Только шаабела грозно рыкнула и спихнула мне своего котенка на руки. Я по инерции сомкнула пальцы и прижала дрожащий комок к себе. Хоть он и оттянул прилично руки, но я совершенно не обратила на это внимания, с ужасом глядя в льдистые глаза шаабелы.

Она кое-как встала на лапы и, прислонившись к стене, оскалилась.

– Нет, - пробормотала я, - я не брошу тебя, зря что-ли потратила на тебя все лекарства.

Шаабела рыкнула и кинулась на меня, отчего я невольно отступила на несколько шагов назад и пошатнулась. Ноги не сдержали, и я со всего маху шлепнулась на пятую точку. Шаабела припала к земле и прыгнула. Я зажмурилась и со всей силы прижала малыша к своей груди. Только боль не обожгла мое сознание, а нос защекотало. Я боязливо приоткрыла один глаз и сглотнула тугой ком.

Шаабела стояла близко-близко, в нескольких сантиметров от моего лица, обжигая горячим дыханием. И смотрела с прищуром. Будто смеялась над моими опасениями.

– Да поняла я, поняла, что ты еще ого-го, - пробормотала я смущенно.

Шаабела одобрительно рыкнула и боднула меня носом, чтобы не засиживалась, а бежала со всех ног. Я выдохнула, стиснула зубы и, опершись на пол, поднялась. Нагибаться за ножом с котенком оказалось неудобно, поэтому я попрощалась с любимым оружием. Только шаабела поняла мое настроение снова. Она зубами аккуратно, чтобы не порезаться, подхватила нож за клинок и протянула мне.