Чтение онлайн

– А я не понимаю, почему именно мне с порога отказано в устроении такого же соглашения, какого добивались многие другие, сидевшие в этой гостиной.

Леди Федерстон не ответила, и, судя по каменному выражению ее лица, не имело никакого смысла продолжать разговор. Она все равно не изменит своего решения. Жаль, потому что Белинда могла облегчить его возвращение в общество и порядком упростить это дело. Но его надеждам было не суждено осуществиться. Придется искать жену каким-то другим путем.

– Что ж, хорошо, – сказал Николас, тоже вставая. – Придется заниматься поисками без вашей помощи.

– С моей стороны просто ужасно ожидать, что вы сами станете искать себе жену, – произнесла она со сладчайшим ехидством в голосе. – Боюсь, теперь вам придется подвергнуться испытанию этим утомительным светским ритуалом ухаживания, как бы сильно вы его не презирали. Должна признаться, я получу искреннее наслаждение, наблюдая за вашими попытками, лорд Трабридж.

– Постараюсь развлечь вас от души.

– Будьте так любезны. – Теперь леди Федерстон улыбнулась, и это была улыбка, выражавшая удовлетворение, словно она добилась победы. – Но считаю себя обязанной предупредить вас, что поиски легкими не будут.

– Если я правильно вас понял, вы не только отказываетесь мне помочь, но и намерены помешать?

Она улыбнулась еще шире.

– Причем всеми возможными способами.

Если Белинда надеялась запугать его этим, чтобы он отказался от своей затеи, то у нее не получилось.

– Вы угрожаете мне, леди Федерстон? – осведомился Николас, улыбаясь ей в ответ.

– Понимайте как хотите.

– Что ж, очень хорошо. Я принимаю вызов. Но не понимаю толком, как вы можете меня остановить, – добавил маркиз, надеясь, что она выдаст ему свою стратегию. Тогда бы Николас знал, чему придется противостоять. – Понятно, что вы не расположены помогать мне, но решительно не вижу, каким образом вы сможете помешать мне самостоятельно найти жену?

Ее улыбка исчезла, глаза сверкнули как холодная сталь.

– Я сделаю все возможное, чтобы каждая молодая леди, на которую вы посмотрите, узнала, что вы за человек, была осведомлена о вашем скандальном прошлом, о непорядочных причинах, по которым вы за ней ухаживаете, о ваших корыстных намерениях и просто о том, каким кошмарным мужем вы будете.

Николаса больно задело злое и в корне несправедливое перечисление его недостатков, но он этого не показал.

– Разумеется, делайте то, что велит вам понятие чести, – произнес он самым дружелюбным тоном, – но теперь, раз уж перчатка брошена, позвольте и мне сказать, что ваша миссия будет вовсе не такой успешной, как вам кажется.

– Нет?

– Нет. Вы полагаете, что я последую принятым в обществе ритуалам, но таких намерений у меня нет.

– Что вы имеете в виду?

– Я вовсе не собираюсь ухаживать, как полагается. Собственно, – добавил маркиз и заулыбался еще шире, наслаждаясь ее удивленным выражением лица, – думаю, я буду делать это совсем неподобающим образом. – Он подмигнул. – Так гораздо веселее.

– О, вы просто дьявол, – выдохнула Белинда, сжимая кулаки и с трудом сдерживая ярость. – Испорченный распутник с черным сердцем.

– Нет смысла отрицать, – пожал плечами Николас. – Многие пришли к такому же выводу о моем характере давным-давно, включая, похоже, и вас.

– И совершенно обоснованно, сэр!

Леди Федерстон ничего не знала ни об обстоятельствах, которые запятнали его репутацию, ни о причинах, по которым он позволил сплетням распространяться. И будь он проклят, если сейчас пустится в объяснения.

– Так или иначе, никакой разницы нет. Женщины любят распутников, мечтающих исправиться. В особенности если они умеют вызвать страсть. – Его взгляд упал на ее губы. – А взаимная привязанность, схожие умы и общие интересы пусть идут к черту.

С этими словами Николас повернулся и вышел, оставив чопорную и правильную леди Федерстон бормотать что-то гневное и брызгать слюной.

Когда десять лет назад Белинда приехала в Англию, виконтесса Монкрифф, бывшая мисс Нэнси Брекенридж из Нью-Йорка, была достаточно добра, чтобы помочь ей пережить первые несколько опасных и трудных лет в британском высшем обществе. Она же рассказала Белинде о трех самых главных заповедях истинной леди: никогда не показывать своего потрясения или удивления, никогда не поддаваться гневу и никогда не перечить мужчине до обеда.

Белинда, в те дни юная, замкнутая, ужасно неуверенная в себе, сразу же приняла эти советы близко к сердцу и никогда не испытывала затруднений в том, чтобы придерживаться их. Но сейчас, глядя на опустевший дверной проем, в котором исчез маркиз Трабридж, она подумала, что нарушила все три сразу с такой легкостью, будто разбила яйцо.

Не то чтобы Белинда об этом сожалела, потому что его обещание ухаживать за девушками неподобающим образом могло означать только одно: лорд намерен соблазнить девушку, скомпрометировать ее и так заставить выйти за него замуж. А подобное дает любой женщине, леди она или нет, повод впасть в ярость. И все же Белинда понимала: при таких обстоятельствах гнев не пойдет ей на пользу. Нужно мыслить ясно, просчитывать каждый шаг и найти способ остановить его.

«Женщины любят распутников». Его слова прозвучали у нее в голове, словно издевка, и Белинда со вздохом опустилась на кушетку. Трабридж абсолютно прав, и никто не знает этого лучше, чем она. Опыт – горький учитель.

Чарльз тоже был распутником, красивым, как грех, и обаятельным, как сам дьявол, с кровью более голубой, чем у любого потомка голландцев в Нью-Йорке, смотревших с презрением на мисс Белинду Гамильтон из Кливленда, штат Огайо.

Неделя скачек в Саратоге была одним из тех немногих мест, где девушка без аристократического происхождения, но при деньгах могла пообщаться с людьми более высокого положения в обществе. Но для девушки вроде Белинды подобные возможности ничего не значили, она была слишком застенчивой, чтобы воспользоваться ими.

Когда седьмой граф Федерстон, совершавший в то время турне по Соединенным Штатам, выделил ее из всех прочих и одарил своим вниманием на веранде отеля «Гранд Юнион» в Саратоге, ей потребовались пятнадцать минут, в течение которых говорил преимущественно он, чтобы влюбиться в него по уши.

Через шесть недель после знакомства, во время котильона, Чарльз отвел ее в темный угол сада, и его дерзкие манеры и чувственный поцелуй подарили ей самые головокружительные переживания в жизни. А когда он после их короткого, но страстного романа попросил Белинду стать графиней Федерстон и жить с ним в английском замке, то представил все это в виде романтической, волшебной сказки, и она приняла его предложение немедленно, даже не заметив, что о любви не было сказано ни слова.

Граф заверил ее отца, что его желание жениться никак не связано с материальным благополучием, и отец, никогда не думающий о возможных неприятных последствиях, поверил ему на слово. Что до самой Белинды, она была так юна и ослеплена Чарльзом, настолько очарована британской аристократией, которую он представлял, что убедила себя в том, как прекрасно будет быть его женой и графиней.

Ни Белинда, ни отец даже не догадывались, в каком ужасном состоянии находятся финансы Федерстона и какой у него распутный образ жизни, пока не стало слишком поздно. Только после свадьбы она узнала о четырех заложенных имениях мужа, двух любовницах и трехстах тысячах фунтов долга. Не имея другого выбора, как только уважать брачный договор, отец Белинды выплатил долги Федерстона и отдал ему остатки ее приданого, которое его зять с огромным удовольствием растратил.