Чтение онлайн

Я очнулась лишь тогда, когда Брике дернул меня за рукав.

– Мадам, да что вы сидите? Пора уходить. Если вы этого комиссара пришибли, вас искать будут.

Брике, узнав какую-нибудь тайну, тут же принимался болтать о ней.

– Помолчи немного! – сказала я. – Ты собрался уже? Тихий стук в дверь помешал Брике ответить.

Я похолодела. Кто бы это мог быть? Я никого не ждала. Стук повторился.

– Ну-ка, ступай открой, – скомандовала я, нащупав сквозь ткань юбки пистолет. Если это за мной, я…

Порог переступила изящная дама под вуалью и уже знакомый мне барон де Батц, вооруженный, как и в прошлый раз.

– Ах, слава Богу! – произнесла я, облегченно вздыхая Я совершенно забыла о бароне Забыла даже, что он обещал явиться именно сегодня.

– Вам не придется уговаривать меня идти в Тюильри, – сказала я устало. – Из Парижа мне не удалось выехать. Так что идти мне некуда, кроме как…

– Вы меня узнаете? – прервала меня дама, поднимая вуаль.

Я рассеянно сделала реверанс.

– Ваше высочество, вы – ландграфиня Гессен-Дармштадтская?

Дама гордо кивнула.

– Я узнаю вас, мадам. Но нынче в этом нет никакой необходимости. И не увидев вас, я бы все равно пошла в Тюильри.

Дама переглянулась с бароном.

– И вы заставили меня идти сюда, если идти было незачем? Барон пожал плечами, словно признавал свою ошибку.

Потом обратился ко мне.

– Почему вы пытались уехать? Ведь вы обещали, что останетесь в Париже еще на пять дней!

– Я была уверена, что срок, обещанный мной, истек еще вчера.

– И вы решили уехать без пропуска? Как вы наивны, сударыня.

– Заставы закрыли только сегодня, и я не знала об этом.

– Заставы закрыты со вчерашнего вечера, и неизвестно, на какое время.

Он почтительно поклонился ландграфине.

– Ваше высочество, вам лучше спуститься вниз и поскорее уехать. Оставаться здесь вам небезопасно.

– Вы советовать, чтобы я уехаль?

– Да, принцесса, я вам это советую. Если ваши благородные намерения найдут отклик у королевы, вас немедленно известят.

Мы остались одни. Барон повернулся ко мне и посмотрел так испытующе, что я не выдержала его взгляда.

– Вы готовы ехать в Тюильри, сударыня?

– Куда же мне еще ехать?

– Не отвечайте вопросом на вопрос. Знаете ли вы, что сегодня ночью или, самое позднее, завтра утром дворец Тюильри подвергнется нападению и будет взят санкюлотами?

Я ошеломленно посмотрела на барона.

– Вы хотите сказать, что Тюильри падет, как Бастилия?

– Да. Готовы ли вы к этому, сударыня?

Я тяжело вздохнула.

– Что поделаешь, ведь я обещала вам… хотя, поверьте, весьма маловероятно, что королева прислушается ко мне. Она так горда, что вряд ли согласится бежать… К тому же вы сами говорите, что Тюильри обречен… Стало быть, он окружен и убежать оттуда невозможно.

– Дворец не окружен и вряд ли будет окружен до самого штурма. Санкюлоты военным делом не владеют. Если вам удастся повлиять на Марию Антуанетту, я достану вам пропуск и, если вы избегнете ареста, вы уедете из Парижа.

– Вы достанете мне пропуск? – переспросила я. – Но это невозможно!

– Я куплю его.

– Купите? О, если бы он продавался! Он жестом остановил меня.

– Я даю вам слово, сударыня. Итак, вы идете в Тюильри?

– Да, сударь.

– Тогда возьмите вот это.

С этими словами он протянул мне крошечную стеклянную трубочку.

– Спрячьте ее за корсаж.

– Но что это? Зачем?

– Это цианистый калий, сударыня.

– Яд? Вы предлагаете мне яд?

– Да, сударыня. Вам стоит раскусить ампулу и…

– Но, ради всего святого, зачем это мне?

– Затем, зачем цикута нужна была Сократу. Чтобы избежать мучительной смерти – разве это непонятно?

Потрясенная, я машинально спрятала ампулу.

– Все вещи оставьте здесь, – приказал он, заметив, что я оглядываюсь по сторонам. – Они только помешают вам.

Я повиновалась, чувствуя, что понемногу начинаю подпадать под власть этого странного незнакомца, смуглого, как гасконец, с глазами черными, как ягоды терновника, с типично южной внешностью и английским акцентом. Кто он? Откуда его осведомленность и богатство? Почему он вмешивается во все?

Во дворе дома я встретила Брике и приказала ему дожидаться меня в доме номер 16 на улице Эгу-Сен-Катрин. Несколько луидоров барона совсем его успокоили.

Мы ушли. И почему-то мне показалось, что за нашим уходом следят чьи-то глаза.

Ночь была тихая и по-августовски душная. Золотисто-дымчатыми кварцами мерцали на небе звезды. Было жарко, и даже роса не взбрызнула каплями листья цикламенов, самшита и жимолости. Пронзительная тишина стояла в воздухе, не нарушаемая даже соловьиным щебетом. Птицы тоже умолкли, словно ожидая чего-то.

Пробило полночь. Чуть спустя из-за туч выглянула луна, и сумрачный золотисто-лунный свет залил павильон Флоры, сад Принцев и террасу Маленький Прованс. Вдоль галерей горели свечи, темными радужными бликами отражаясь в зеркалах. Цветной пояс факелов охватил Тюильри. Было хорошо видно, что у каждой амбразуры окна, в каждом проеме, у косяков дверей залегли солдаты – последние защитники дворца…

Я медленно прошла вдоль галереи в комнаты Марии Антуанетты. Там были сумерки: зажжено было только одно золотистое бра. Я видела одни силуэты: расплывшуюся фигуру Людовика XVI, вжавшегося в широкое кресло, измученно склоненную голову королевы, четко вырисовывающуюся на фоне распахнутого окна, худой силуэт принцессы де Ламбаль де Савой-Кориньян, и еще нескольких людей, оставшихся верных монархии, – камердинер Лапорт, несколько министров, командир швейцарцев Бекман…

Они ждали. Чего? Разумеется, своего конца. Оставалось только прошептать слова молитвы: «В руки твои, Господи, предаю душу свою…»

– Ваше величество, – тихо произнесла я, решаясь на последнюю попытку, – умоляю вас, покиньте дворец!

Королева не посчитала нужным даже ответить на мои слова. А ведь уйти можно было… Дворец не был окружен, подходы к нему пока свободны. Мария Антуанетта была слишком горда, чтобы уйти. И усилия ландграфини были тщетны…

– Главные ворота уже закрыли? – спросил король.