Чтение онлайн

Таким образом перед нами дилемма: или совсем не касаться Азефа в этой книге, или попытаться хотя в кратком и к сожалению конспективном виде дать о нем все, что мы уже знаем. Мы приняли последнее решение, и прежде всего потому, что в современную бурную эпоху нельзя ручаться ни за продолжительность собственного существования, ни за сохранность даже того относительно незначительного и неполного материала об Азефе, который собран нами. Кроме того нам пришлось в Париже принять близкое участие в борьбе за разоблачение Азефа и в работе по выяснению размеров его провокаторской деятельности гораздо больше, чем какому-либо лицу «со стороны». Лица же, еще гораздо более нас компетентные во всей истории Азефа, видимо не интересуются полным освещением провокаторской роли Азефа в российском революционном движении, так как ни Судебно-следственная комиссия, разбиравшая в течение целого года азефовское дело, ни бывшие друзья и товарищи Азефа по центральному комитету не удосужились в течение девяти лет, прошедших со времени разоблачения и опубликования его как провокатора, не только дать нам полной картины его провокаторской деятельности, но хотя бы привести один новый факт, способствующий ее выяснению. Даже воспоминания Бориса Савинкова таких фактов сообщают сравнительно мало.

Все эти соображения склонили нас к тому, чтобы составить и напечатать в нашей книге прилагаемый очерк «Евно Азеф». Я работал над этим очерком совместно со своей женой — Юлией Михайловной, — и самая тяжелая главная часть этой работы легла на ее плечи.

Составляя этот очерк, мы с женой как бы снова пережили тяжелые годы, проведенные нами в Париже в борьбе с азефщиной; несмотря на весь кошмар переживаемого теперь нами развала России, все же тот прошлый ужас не побледнел перед настоящим; больше — они оба как-то слились вместе, дополнили друг друга и стали от этого еще ужаснее, еще грознее.

Наш очерк — лишь схема, лишь абрис. Мы стремились на основании как архивных, сравнительно незначительных, так и опубликованных уже материалов установить год за годом вехи провокаторской и «революционной» деятельности Евно Азефа, затем сравнить данные, извлеченные из архивов «охранки», с данными, полученными из революционных источников, и наконец проанализировать весь этот материал, сделать возможные выводы. Без этой основной работы немыслимо приступить к дальнейшему — к полной обрисовке всей провокаторской деятельности Евно Азефа на фоне русского революционного движения последних двадцати лет и борьбы с революцией романовского самодержавия.

Наш первоначальный схематический очерк поневоле будет несколько сух и протоколен, он потребует от читателя некоторого напряжения, но без этого нельзя разобраться в азефовской одиссее. Повторяем, — время для полной исторической монографии об Азефе и об «азефщине» еще не пришло…

В нашей работе мы натолкнулись на массу затруднений и прежде всего на недостаток фактического материала; потому обращаемся ко всем желающим помочь нам в освещении деятельности знаменитого провокатора присылать по адресу книгоиздательства «Книга» (Петроград, Невский пр., д. 74) на имя Валериана Константиновича Агафонова не только все сведения, касающиеся Евно Азефа и его охранной, «революционной» и личной жизни, не только его фотографические карточки и тому подобное, но даже и все соображения и замечания по поводу как его самого, так и окружавшей его среды. Все материалы по снятии копий будут незамедлительно возвращены.

Евно Фишелев Азеф. Партийные клички его: «Толстый», «Иван Николаевич», «Валентин Кузьмич». Охранные клички: «Виноградов», «Раскин», «Филипповский». На съезде в Париже революционных и оппозиционных групп Азеф выступает под именем Диканского. В некоторых городах России Азеф жил по подложным паспортам Раскина и Сергея Милетоновича Валуйского. Евно Фишелев Азеф или Евгений Филиппович Азеф — мещанин города Ростова-на-Дону, по другим же сведениям — Лысковский мещанин Гродненской губернии Волковисского уезда; сын портного.

Учился Азеф в Ростове-на-Дону, вышел из 6-го класса; затем занимался репортерством и служил секретарем у фабричного инспектора; вскоре сделался комиссионером, но запутался в денежных делах и уехал за границу.

Центральный комитет партии с.-p., объявляя 26 декабря / 7 января 1908–1909 гг. Азефа провокатором, между прочим указывает, что Азефу 38 лет; следовательно теперь в 1918 году ему должно быть около 50 лет.

За границей в 1892 году Азеф становится студентом Политехнического института в Карлсруэ. Приметы; толстый, сутуловатый, выше среднего роста, ноги и руки маленькие, шея толстая, короткая. Лицо круглое, одутловатое, желто-смуглое; череп кверху сужен; волосы прямые, жесткие, обыкновенно коротко подстриженные; темный шатен. Лоб низкий, брови темные, внутренние концы слегка приподняты; глаза карие, слегка на выкате. Нос большой, приплюснутый, скулы выдаются, одно ухо оттопыренное; губы очень толстые и выпяченные, чувственные; нижняя часть лица слегка выдается. Бороду обычно брил, усы носил подстриженными.

До сих пор не установлено точно, когда Азеф начал служить в «охранке». Одни считают — с 1892 года, другие — с 1893 года. Перед нами документ-письмо жандармского полковника в Ростове-на-Дону А. П. Страхова к заведующему Особым отделом Департамента полиции Г. К. Семякину;

«…На днях я получил аноним из Карлсруэ [40] с указаниями очень верными. Видимо автор желает (разумеется не даром) оказывать услуги. Подозреваю, что это мой старый знакомый Азов (Азеф), надеюсь скоро это проверить и установить, а тогда доложу Департаменту. Может быть он Вам будет полезен, да у меня и средств на него нет. Он

очень верно сообщает, что наши очень интересуются получением «Социал-демократа» и просят карлсруйских привезти, а у меня есть уже сведение, что наши жиды собрали деньжонок (и мои там 10 рублей) и послали в Карлсруэ за новыми изданиями».

Департамент полиции получил это письмо 3 мая 1893 года.

Итак Азеф еще до своего отъезда за границу в Карлсруэ состоял «сотрудником» в Ростове-на-Дону у жандармского полковника Страхова. Из-за границы Азеф в период от 1892 года до 1899 года доносил только на русских студентов и других лиц из Карлсруэ. Потом сообщал вообще все, что узнавал о всех живших в других городах Германии и Швейцарии от знакомых или случайно в своих поездках по Германии и Швейцарии. В этот период Азеф был только «корреспондентом» Департамента полиции, то есть попросту только шпионом. Об этом начале «карьеры» Евно Азефа сведения чрезвычайно скудны.

В 1899 году Азеф получает в Карлсруэ диплом электротехника и в июне этого же года Департамент полиции командирует Азефа в Москву «в распоряжение московского начальника охранного отделения надворного советника Зубатова, под руководством которого и получает Азеф задатки полицейского воспитания», как трогательно сообщает Ратаев в своем письме директору Департамента полиции Зуеву («Былое», № 2,1917 год).

В Москве Азеф благодаря своим многочисленным заграничным связям, между прочим и усиленной рекомендацией Житловского — одного из основателей заграничного союза социалистов-револю-ционеров, — вступает в Северный союз соц. — революционеров, основанный Аргуновым, М. Селюк и другими, и становится видным членом его.

В конце 1899 года Зубатов доносит Департаменту полиции об успехах Азефа, перечисляет, с кем он познакомился кроме социа-листов-революционеров, сообщает, что он проник в «Общество вспомоществования лицам интеллигентных профессий», где числится весь цвет радикалов. Принят также в сотрудники «Общедоступного техника» Немчиновой и в издательство этой последней.

26 июля 1900 года Зубатов отправляет Азефа на несколько недель за границу, и Департамент полиции дает поручение этому последнему — выяснить группы социал-революционеров в Берне, Париже и Берлине и их связи в России. Московские же социалисты дают от себя «серьезные поручения» к Житловскому и другим лицам…

Поручение Департамента полиции конечно было Азефом выполнено как следует. Между прочим в своем донесении он указывает, что из берлинских социал-революционеров следует особое внимание обратить на Карповича из Дерпта, жившего раньше в Москве.

27 января 1901 года Азеф доносит, что в Москве 12 января на вечеринке положено начало организации боевой социал-демократической кассы, цель которой — создание и поддержка социал-демократической литературы как легальной, так и нелегальной, посвященной борьбе за политическую свободу. Азеф перечисляет лиц, присутствовавших на этой вечеринке, в том числе Платона Луначарского, Гальперина, Немчиновых, А. А. Балашову, г-жу Клемен-ко и других. При этом прибавляет, что Нахимовичи, Фундаминский, Гальперин и другие начали издавать социал-демократическую библиотеку; ими выпущены: «Речь Либкнехта», «Французская революция» и «Наша программа». Цель этой группы также борьба за политическую свободу. Тут же Азеф упоминает, что скоро ждут «Искру» из Петербурга.