Чтение онлайн

В январе-феврале 1902 года Азеф доносит из Парижа и о бунди-стах, и об некровцах, и о новой группе «Борьба»; в марте Монвейс или Мондвейс из Минска везет литературу в чемоданах, и что Гершу-ни в Саратове. «Вообще не только большинство соц. — революционе-ров, но и соц. — демократы за террор, в том числе и «Матвей» (Маш-ницкий)», — сообщает неутомимый шпион. «В Вильне Левин, близкий с.-р. Левиту, хочет открыть контору или завод, чтобы это могло служить для конспиративной квартиры и местом концентрирования революционеров». От 5 / 18 апреля 1902 года Азеф сообщает своему начальству, что, по сведениям М. Гоца, Гершуни видится в Петербурге с Иванчиным-Писаревым, Клеменцом, Негрескул, часто видится с Брешковской, которая недавно была в Киеве, а теперь кажется в Одессе. Тут же прилагается адрес, которым пользуется в Берлине группа «Борьба».

Чрезвычайно интересно отметить следующий факт. Вскоре после вступления Лопухина в должность директора Департамента полиции в мае 1902 года Рачковский, заведовавший тогда заграничной агентурой, обращается к директору Департамента полиции с просьбой выдать ему 500 рублей для передачи их через своего секретного агента Гершуни для изготовления бомб. Этим агентом Рачковско-го был Азеф. Как Ратаев, тогда начальник Особого отдела Департамента полиции, так и сам Азеф уверяли Лопухина, что Азеф не состоит членом партии с.-p., а получает все сведения исключительно благодаря личной своей дружбе с Гершуни (из обвинительного акта по делу Лопухина. — В. А.).

Между тем мы знаем, что как только образовалась партия социа-листов-революционеров, Азеф вступил в нее и даже был одним из основателей. Обо всем этом сам же донес Департаменту полиции, следовательно и Ратаеву, который в конце 1901 года заведывал Особым отделом.

23 мая / 5 июня 1902 года Азеф сообщает Ратаеву: «Балмашеву помогали лица из партии, нужно полагать и Гершуни, но утверждать не могу. Во всяком случае, он (Гершуни), теперь состоит членом этой боевой организации, на этот счет у меня имеются доказательства, которые я получил после того, как заявил, что у меня имеется 500 рублей на террористические предприятия; тогда Михаил Гоц мне сообщил, что Гершуни скоро будет в Швейцарии, что эти деньги надо ему передать, так как он состоит членом боевой организации». Затем в следующем донесении Азеф говорит, что благодаря 500 рублям он узнал планы боевой организации, что необходимо сговориться о дальнейшей работе его и что члены боевой организации находятся в Петербурге, где думают совершить покушение на Плеве, причем будут употреблены бомбы; одновременно же готовится покушение на Зубатова. В этом письме Азеф просит не пользоваться его донесениями на допросах, так как малейшая неосторожность может обнаружить его сношения с Департаментом полиции. В этом же донесении находим следующие знаменательные строки: «Я занял актуальную роль в партии социалистов-рево-люционеров, отступить теперь уже невыгодно для нашего дела, но действовать необходимо весьма и весьма осторожно… Мое пребывание в Петербурге для дела нашего имеет преимущества. Я думаю, что мне удалось бы благодаря денежным взносам знать о планах боевой организации и дезорганизовать ее, хотя, как Вы знаете, это очень опасный путь».

В июле 1902 года Азеф по вызову Департамента полиции едет в Петербург и живет там около года.

В Петербурге Азеф организует петербургский комитет партии с.-p., ставит транспорт литературы через Финляндию и занимается рабочими организациями. Эти сведения сообщает в своем отчете Судебно-следственная комиссия по делу Азефа, причем добавляет, что Азеф вскоре оставил рабочие организации, так как по его словам среди рабочих обнаружена широкая провокация. На этом факте мы еще остановимся.

Из Петербурга 16 августа 1902 года летит от него сообщение, что «Серафима Георгиевна» или «Сима» сообщила сведения, полученные «из Уфы», что Плеве часто посещает жену уфимского губернатора г-жу Богданович, и что охраны у ее квартиры не бывает, поэтому она рекомендует выследить Плеве на этом месте.

Из письма Ратаева к директору Департамента полиции Зуеву (1910 год) теперь мы знаем, что после убийства Синягина (2 апреля 1902 года) Департамент полиции вызывает Азефа из-за границы и «настаивает на более тесном сближении Азефа с террористической группой, называемой боевой организацией».

Следовательно директора Департамента полиции уже не удовлетворяла больше роль Азефа как члена партии, находящегося в «центре» ее, и «личная дружба Азефа с Гершуни» — главой и руководителем боевой организации… Что же после этого на официальном полицейском языке означает «более тесное сближение» с боевой организацией? Это может означать только — вступление в нее самого Азефа.

До ареста Гершуни во всех официальных документах, процессах, розысках, циркулярах фигурировалась глава «боевой организации» Гершуни, все документы начинались с его имени и малейшее проявление деятельности боевой организации связывалось с его именем. Когда же во главе боевой организации стал Азеф, в официальных документах стал фигурировать центральный комитет партии с.-р. (Бакай, «Былое», № 9,10, издан Бурцевым в Париже).

Не указывает ли это на то, что Департамент полиции совершенно сознательно скрывал главу боевой организации?!

Показание Лопухина о выдаче Азефу в 1902 году для Гершуни через Рачковского 500 рублей противоречит заявлению Ратаева Зуеву, что Рачковский познакомился с Азефом только в 1905 году, когда он — Ратаев — передал Азефа Рачковскому при своем уходе с поста начальника заграничной агентуры.

Азеф в своем письме к Герасимову (начальнику петербургского охранного отделения) в 1909 году усиленно поддерживает эту же версию и подчеркивает, что с Рачковским он виделся всего 3–4 раза и то после 1905 года.

Результатом «настаивания» Департамента полиции на тесном сближении Азефа с боевой организацией явилась поездка Азефа в Киев, откуда он указывает на Гершуни, Михаила Мельникова, П. П. Крафта и доносит о плане покушения на Плеве двух артиллерийских офицеров, в том числе Евгения Григорьевича Григорьева. Кроме этих террористов Азеф выдает и других — Ремянникову, Вейценфельда…

18 марта 1903 года Азеф получает 310 рублей за исполнение в январе и феврале «секретного поручения Департамента полиции».

После ареста Гершуни 13 мая 1903 года Азеф становится главой «боевой организации»; впрочем и до этого Гершуни о многом очень важном совещался с Азефом.

18 мая 1903 года Азеф снова получает от Департамента полиции 750 рублей сверх жалования за исполнение «секретного поручения».

Члены центрального комитета партии с.-р. в своих показаниях Судебно-следственной комиссии утверждают, что Гершуни был выдан не Азефом, а «мелким провокатором», киевским студентом Розенбергом. Судебно-следственная комиссия разделяет ту же точку зрения.

Весьма вероятно, что Азефу и неизвестна была последняя поездка Гершуни, так как в этот момент Азефа не было около Гершуни; но если бы Розенберг даже и не указал, откуда, когда и куда едет Гершуни, Гершуни все же мог быть арестован филерами, имевшими фотографическую карточку Гершуни, по указаниям, исходившими от Азефа. Ведь известно, что в одной и той же группе данной партии всегда бывает по несколько провокаторов за раз, нужных Департаменту полиции для проверки показаний одного провокатора показаниями другого. Нельзя поэтому утверждать, что выдал Гершуни Розенберг, а не Азеф.

«5 января 1903 года Азеф под видом нелегального Александра Самуиловича Раскина приезжает первым классом курьерского поезда из Петербурга в Москву, посещает своих знакомых, а ночь проводит в самом дорогом доме терпимости Стоецкого. А лучшие филеры мерзнут всю ночь на улице, стерегут аристократа-провокатора» (неизданная записка Меньщикова).

После ареста офицера Григорьева Департамент полиции командирует Азефа за границу, о чем Лопухин и сообщает Ратаеву в Париж от 16 февраля 1903 года: «Виноградов» (охранная кличка Азефа. — В. А.) вернется через неделю». Но Азеф явился к Ратаеву только в июне, телеграфировав ему в мае из Берлина о своем приезде.