Чтение онлайн

Еще в начале 1906 года военным судом был разослан циркуляр, предписывающий придавать решающее значение сведениям, даваемым провокаторами, а для подтверждения их ограничиваться лишь допросом ответственного за них начальника (Бакай, «Былое», № 11,12, Париж, 1909 год).

31 марта 1907 года был арестован Никитенко и вместе с Синявским и Наумовым повешен 21 августа 1907 года по делу о заговоре на Николая II. Суд в полном составе поехал в охранное отделение, допросил Герасимова (начальника охранного отделения) и получил от него «подтверждение обвинительного акта, гласившего о существовании заговора от имени партии социалистов-рево-люционеров, а не по инициативе нескольких лиц». По этому процессу тоже достаточно формальных данных не было (Бакай, «Былое», № 9,10, Париж).

Действительно, партией с.-р. было поручено Никитенко и его товарищам покушение на Николая II, но по невыясненным до сих пор причинам Никитенко не позволено было этого говорить. Только потом, уже после допроса Герасимова, он получил разрешение, — и в своей речи перед судом сказал, что действовал от имени партии соц. — рев. Так ли это?

В мае 1907 года П. Я. Рысс снова заявил о роли Азефа. «Через две недели после этого в квартиру родителей моих ворвалась жандармерия. Она даже обыска не производила как следует быть, — а все допытывалась: где живет теперь Петр Рысс?». Исключительно этот же вопрос задавался его матери и отцу на допросах в охранном отделении. «Делалось очевидным, что чья-то адская рука приводила в исполнение план устранения лица, знающего о роли Азефа».

Осенью 1907 года были арестованы Масокин, унтер-офицер 10-й Туркестанской пулеметной роты и член Северного боевого летучего отряда партии с.-р. «Карл» — Альберт Трауберг и вся его группа. Масокин и Трауберг были казнены.

И снова центральный комитет получает сведения, что Азеф провокатор, в письме саратовских соц. — революционеров, сообщавших это со слов саратовского охранника, который давал сведения еще в 1905 году о важном провокаторе, присутствовавшем на совещании с.-р. в Саратове, и предупредил об аресте Брешковской. В этом письме, дошедшем до центрального комитета осенью 1907 года (Заключение судебно-следственной комиссии), даются более подробные сведения о том же провокаторе, получающем 600 рублей в месяц, на которого поэтому местные охранники ходили в сад Очкина смотреть как на диковинку.

В письме указывалось, что этот провокатор «стоял в Северной гостинице (угол Московской и Александровской, дом Общества взаимного кредита) и был прописан под именем Сергея Милетоновича (Валуйского. — В. А.). Тут же сообщалось об аресте Филиппов-ского (охранная кличка Азефа) [50] Герасимовым в марте 1906 года (мы уже упоминали об этом аресте).

Но и это письмо не произвело на центральный комитет никакого впечатления. Только Гершуни послал одного с.-р. расследовать это дело, но посланец был вскоре арестован.

Вначале 1908 года слухи о «большом» провокаторе начали ходить в партии. В этот же период «молодой М., очень больной, находясь в провинции, узнал от местного охранника, что в центральном комитете партии с.-р. есть провокатор по фамилии Азеф. М. немедленно бросился в Финляндию к ц. к.», убеждал обратить внимание на это предупреждение, «но ничего не помогло».

«Члены ц. к. выслушали его очень холодно и попросили вернуться немедленно туда, откуда он приехал…, болезнь его от пережитого потрясения сразу усилилась. Вскоре он был арестован» («С.-р.», «Былое», № 9,10, Париж).

7 февраля 1908 года были арестованы 12 членов летучего боевого отряда Северной области почти в один и тот же час в разных частях города.

Тогда всюду широко стали говорить, что все эти лица охране были известны, равно как и цель, с которой они вышли на улицу 7 февраля (покушение на Великого князя Николая Николаевича и министра юстиции Щегловитова). По этому процессу было повешено семь человек: Лидия Стуре, Анна Распутина, Лебединцев (Ма-рио-Кальвино), С. Баранов, Л. Синегуб…

Говорили тогда, что Азеф получил 14 тысяч рублей за выдачу двух этих покушений.

Вести о провале летучих боевых отрядов Северной области дошли и до Парижа — центра русской эмиграции. Парижская группа соц. — рев. (так называемая «левая») на своем собрании 16 марта этого же года приняла следующую резолюцию: «Парижская группа социалистов-революционеров, глубоко потрясенная провалом Северного боевого летучего отряда, этой беспримерной катастрофой, стоившей жизни многих ценных товарищей; находя, что вся совокупность обстоятельств наводит на мысль о том, что провал был вероятно результатом систематической провокации, давно быть может свившей себе гнездо внутри партии; сознавая весь ужас постигшего партию несчастья и весь ужас того положения, которое создается для партии до тех пор, покамест дело не выяснено, сети провокации не распутаны и зло не вырвано с корнем, — высказывает ввиду всего этого самое горячее пожелание, чтобы центральный комитет, все партийные организации и партийные работники употребили все свои силы и всю свою энергию для неотложного расследования причин провала в целях скорейшего избавления партии в настоящий критический момент от возможного источника гибели и разрушения.

Настоящую резолюцию довести до сведения центрального комитета и сообщить заграничным группам, равно как и предложить областному заграничному комитету напечатать эту резолюцию в своих «Известиях».

На том же собрании была избрана «конспиративная комиссия» для собирания всех сведений, могущих обнаружить провокацию. Комиссия эта, состоявшая из Агафонова, Гнатовского и Юделевско-го, работала совместно с Бурцевым, который начал подозревать Азефа еще в 1907 году. Бурцеву много помог Бакай как своими сведениями о провокации вообще, так и специально об Азефе, которого он знал как провокатора только под охранными кличками «Виноградова» и «Раскина».

Слухи о провокации Азефа были так сильны, что центральный комитет начал весной в России сам расследовать их, а затем за границей была создана «комиссия по поводу слухов о провокации». Она состояла из Натансона (члена ц. к.), Бунакова и Бензинова. Центральный комитет и эта комиссия вполне реабилитировали Азефа.

Еще в апреле 1908 года одно дело, «которое для партии имело первостепенное значение…», вследствие целого ряда недоразумений было доложено ц. к., который передал его Азефу (Заключение судебно-следственной комиссии по делу Азефа, страницы 33 и 34).

Весной 1908 года П. Я. Рысс открыто заявлял в Париже о про-вокаторстве Азефа. В июне, пишет Рысс, ц. к. заявил мне, что «намерен привлечь меня к суду за распространяемые слухи о «некоем лице» и предлагал мне представить ц. к. документы о провокатор-стве «этого лица». «Не питая никакого доверия» к центральному комитету, я ему никаких данных дать не пожелал, но заявил, что охотно пойду на суд». Ц. к. к суду Рысса не привлек («Былое», № 9, 10, Париж).

В августе 1908 года состоялась в Лондоне конференция партии соц. — рев. Азеф не только присутствовал на этой конференции как полноправный член, но и требовал на ней, чтобы ц. к. вынес бы заграничному представителю партии соц. — рев. строгое порицание за противодействие видам «боевых организаций».

После Лондонской конференции центральный комитет решает наконец покончить раз и навсегда с обвинениями Азефа в провокациях с привлечением Бурцева к товарищескому суду.

Но проходит более месяца после этого решения, а Бурцева все не привлекали. За это время ему удалось получить свидетельство Лопухина, что Азеф действительно был агентом Департамента полиции.

Тогда Бурцев дал набрать свое письмо и корректуру его отправил в центральный комитет; в письме этом он говорит, что больше года уже обвиняет Азефа в злостном провокаторстве, что все попытки его убедить в этом центральный комитет были бесплодны, и потому он теперь гласно за своей подписью берет на себя страшную ответственность обвинения в провокаторстве одного из самых видных деятелей партии соц. — рев. Кончает Бурцев письмо словами: «О деятельности Азефа и его руководителей мы много и часто будем говорить на страницах «Былого».