Чтение онлайн

Отвинтил крышку с горла и разлил по стопкам: одну себе, вторую почившему Димке. Выпил. Приятное жжение прошло до самого желудка. Налил себе еще, выпил. Здесь закуска бессмысленна, чем раньше опьянею, тем легче станет.

Музыканты ударили по аккордам, по бару разлились грустные завывания электрогитары, играющей хард-рок. Певец завел прокуренным голосом песню Черного Обелиска "Я остаюсь".

Я прослушал песню до конца. Песня в самую точку.

Не буду много напиваться, четвертую стопку дуну и пойду.

Подсел Отрок, сталкер новичок, в невменяемом состоянии, и стал что-то неразборчиво бубнить. Подошли его друзья и забрали Отрока, глубоко передо мной извиняясь и сожалея о гибели Сона. Пусть земля ему будет пухом.

Когда налил себе четвертую стопку, подошел дядя Саша, сел рядом.

–  Толь, я сожалею о гибели Димки, - я кивнул.
– Ты знаешь, ты теперь живая легенда, о тебе с Димкой только и говорят и ставят всем в пример. Знаю, что вы выжигатель мозгов разворошили, побывали на ЧАЭС, на болотах. И даже, - он перешел на шепот, - вы добрались до ИЖа. О вас не было ничего слышно вот уже три недели. И вот ты появляешься, один без Димы, грустный. Все все поняли. Еще раз сожалею.

–  Спасибо дядя Саша, - поблагодарил я.
– Быстро же у нас новости распространяются.

–  Так что, это все, правда?

–  В какой-то степени, - я замолчал, вспоминая все мои приключения.
– ЧАЭС красивая, но там ничего нет кроме радиации. Дядь Саш, постарайтесь, чтобы ребята туда за зря не ходили, - я опорожнил стопку, вздохнул.
– Я уезжаю отсюда, навсегда. Пока не знаю куда. Если что, не обижайтесь.

–  Да что ты, Толь. После тебя мой бар популярнее станет. Ты заходи, если что, не забывай старину Алекса.

–  Не забуду.

Мы обменялись рукопожатиями, я встал, наступила гробовая тишина, и вышел из бара.

На душе стало немного легче, водка сделала свое черное дело. Уверенной походкой, стараясь особо не петлять, пошел в сторону Димкиного дома.

Что я ей скажу? Как посмотрю в глаза? Как она отреагирует? Я готовился к худшему. Димка ее сильно любил.

С тяжкими думами добрел до двора, открыл калитку и ступил на порог. Только замахнулся, что бы постучать, но дверь неожиданно открылась. В дверях появилась она: длинные белые волосы взъерошены, под глазами круги от недосыпания, в глазах тревога, но все такая же красивая. Она смотрела на меня, я на нее. Она все поняла в моем взгляде, заплакала. Я неуверенно ее обнял, она меня, положила свою голову на мое плечо.

–  Я знала, знала, он сам мне сказал, что, может быть, не вернется. Он всегда так говорит, когда уходит, но в этот раз я почувствовала, понимаешь? Я уговаривала, а он, а он… - и зарыдала.

Я продолжал ее обнимать, стоя на крыльце. Я не сдержался и слезы потекли по щекам.

–  Толя, ты меня не бросишь?
– я ошеломленный посмотрел на нее.
– Не смотри на меня так, - слезы струйками текли по ее прекрасному личику.
– Я люблю тебя, полюбила еще тогда, когда тебя увидела, с первого взгляда, но я не смогла покинуть Димочку. Толь…

Я ее поцеловал, она ответила взаимностью. Так целуют только любя. Какое-то странное чувство во мне возникло, что она мне очень нужна, как и я ей.

Что же это такое? Как я могу? Любимую подругу своего друга?

Почившего друга.

Она отступила вглубь дома, увлекая за собой в темноту. За моей спиной захлопнулась дверь.