Чтение онлайн

Штирлиц сказал залечь в каких-то кустах и поудобнее расположиться с винтовками. Целью была стоянка нашей группы. Зачем? Я не стал спрашивать, ему виднее.

Сам он лег рядом, положил винтовку цевьем на свой мешок. Затем лег на спину и сказал, что вздремнет, а мне велел внимательно наблюдать за стоянкой. Если что, мой выстрел его разбудит.

Всем нутром я понимал, что стоянка выбрана как приманка, но не хотел в этом признаться. Так было легче, иначе все пропало.

Сталкеры часто используют живых приманок и отмычек. Так надежнее, так легче. Я редко пользовался этим, но мной так пользовались часто. Пока я Димку не встретил. Он дорожил каждой отмычкой. Так с ним не одну вылазку проделал, и мы сдружились, стали ходить только вдвоем, не разлей вода. Но я знал, что Димка не посмотрит на меня как на друга, если того будет требовать ситуация. Он так и сказал: "В Зоне каждый сам за себя". Но все равно я чувствовал себя паршиво.

События не заставили себя долго ждать. Из болота, как из морской путины тридцать три богатыря, вылезли два псевдогиганта. Но какие-то странные, не такие как на той стороне Зоны. Такие же массивные ноги, растущие из уродливого шарообразного тела с маленькими ручками. Но у них были хоботы. Почти такие же хоботы как у слонов. Псевдогиганты шли неторопливо, мерно раскачивая хоботами.

Димка сразу же подорвался первым с места и стал указывать на пушку. Ребята спрятались за ней. Отступать было некуда.

Я растерялся. Что делать? Псевдогигантов так просто не свалить, тут пушка нужна.

–  Штирлиц, Штирлиц!
– стал я звать спящего Александра Сергеевича.

Он вдруг резко перевернулся на живот и прильнул к прицелу.

–  Во дела.

–  Что?

–  Это псевдослоны. Они слабее обычных псевдогигантов, но имеют одно преимущество - хоботы.

–  Что в них такого?

–  Они могут создавать воздушный поток такой силы, что… В общем, ты танки видел. Делают они это хоботами. Я догадывался, но не думал, что они будут на болотах.

–  Что делать?

–  Стреляй им по хоботу, когда они его надуют.

Я прицелился. Уловить момент, когда они начнут надувать хоботы. Чего может быть проще? Но псевдослоны все время двигались.

–  Еще можно в ногу выстрелить, - предложил Штирлиц еще один вариант.

Хоть на этом спасибо.

От пушки прошла белая нить дыма и от одного псевдослона отлетела нога, разбрызгивая во все стороны темную кровь. Раздался рев. Ну, точно как у слона.

Второй псевдослон остановился и стал надувать хобот.

–  Стреляй.

Я нажал на гашетку. Мощным пороховым потоком от пламенегасителей пригнуло траву в стороны. По лесу эхом разошелся звук выстрела.

–  Есть, попал!
– радостно завопил Штирлиц.

Я восстановил прицел, и увидел вместо хобота кровавые ошметки. Псевдослон попятился обратно в болото.

–  Там ему смерть.

Первый псевдослон без ноги дрыгался на боку, стреляя своим носом куда попало. Земля вокруг него разлеталась во все стороны. Я снова выстрелил. Все равно, куда попадет псевдослону пуля, надо было кончать его агонию, иначе заденет пушку с прятавшимися там сталкерами. Псевдослон дернулся и как-то сразу замер.

–  Лихо, - похвалил меня Александр Сергеевич.
– Поднимайся, сейчас самое время идти к спутнику.

–  А ребята?

–  Пока ничего не случится, но надо поторапливаться. Шут его знает, сколько здесь слонов.

Я резко встал. Сейчас не время было спорить, хотя мне совсем не хотелось идти вглубь. Разведчик махнул следовать за ним и, пригнувшись, быстрым шагом скрылся в густой траве. Я тяжело вздохнул и полез следом. Если бы не шлем на мне, то лицо вмиг бы покрылось порезами - трава была жесткая и острая, комбинезон быстро покрылся неглубокими порезами. Я выставил перед собой винтовку, защищаясь от травы. Штирлиц сделал тоже самое.

У меня началась отдышка от подъема вверх. Ноги становились ватными, стало тяжелее их поднимать, чтобы сделать следующий шаг.

И тут высокая трава резко исчезла, а под ногами появился асфальт с пробившимися из-под него молодыми деревцами. Мы вышли на какую-то площадку, слева располагалось длинное здание из красного кирпича, прямо котельная с возвышающейся вверх железной трубой. Что-то в здание мне идти совсем не хотелось, но туда Штирлиц и не смотрел. Он уверенно засеменил к котельной.

–  Держи винтовку и рюкзак, я залезу на трубу осмотреться.

Я стал ждать на стреме, присев на одно колено. Здесь, внизу, мне вдруг самому захотелось на трубу залезть. То и дело казалось, что вот прямо сейчас из высокой травы или из-за деревьев появятся притаившиеся псевдослоны или еще что похуже. Но обошлось. Разведчик слез, подобрал свои вещи и, не говоря ни слова, побежал в траву. Я еле за ним успел.

Мы выбежали на открытую поляну, которая мне не понравилась еще больше, чем сам холм и встали. Поляна была абсолютно лишена растительности, и земля на ней испещрена трещинами, словно высохшее русло реки в пустыне. Недалеко лежал какой-то металлолом. Дозиметр показывал такой же уровень радиации, как и на большой земле, хотя само болото фонило на пределе нормы.

–  Не нравится мне это место, - прогудел я.

–  Вот наш спутник, - показал Штирлиц на металлолом.
– Забираем блок записи и управления и валим отсюда. Включи детекторы в своем шлеме, здесь уже явно не болото.

Я так и сделал, но экран показывал тишь да гладь.

–  В чем же загвоздка?
– стал я ломать себе голову.

–  Что?

–  Детекторы показывают полное отсутствие аномалий и движения, но здесь явно что-то не так.

–  А может, как раз и все в порядке? Просто ты привык к опасностям…

–  Это же Зона!
– перебил я его.

–  Ладно, некогда рассусоливать. Пошли.

И он пошел, медленно пошел, неуверенно. Идиот старый. Добровольная отмычка. Сгинет сам и меня с собой потащит в преисподнюю. Я потоптался на месте, чтобы между нами образовался интервал десять-пятнадцать шагов и пошел следом.

Иду я, значит, смотрю ему под ноги, а самому как-то жарко становится. Солнце еще это проклятое вылезло. Капельки пота заструились по спине и лицу. Душно. Хочется снять шлем и пусть даже самый радиоактивный ветер морду обдувает. Но не поддаюсь желанию - нельзя.

Над поляной поднялся горячий воздух, делая останки спутника и тело Александра Сергеевича немного размытыми.

Разведчик сдался жаре и снял с себя каску и маску, обнажив седые полосы, и кинул на землю. Мне все равно, я за него не подписывался.

Заливаюсь потом.

Горячий воздух обжигает горло.

Мы почти дошли.

Я небрежно бросил отяжелевшую винтовку и подключил гофрированную трубку вместо фильтров. Включил подачу воздуха и глубоко вздохнул. Так намного легче.

Смотрю на Штирлица. Он стал на колени перед спутником и что-то там ковырял руками. Пусть ковыряется.