Чтение онлайн

Но лично я не буду делать массовое обучение. Это не интересует меня. Мы с моим братом Жаном-Франсуа и другими адептами Паркура пытались правильно все организовать, но это требовало времени и в первую очередь много денег. Я хотел сделать огромный тренировочный центр.

Я надеялся на помощь меценатов, так как сегодня только эти люди имеют средства для помощи развития такого спорта как Паркур. В киноиндустрии мне повезло встретить несколько таких. Люк Бессон, например, предложил использовать его площадку в Сан-Дени, чтобы установить там конструкции для Паркура.

Они могли бы служить для национальных или интернациональных стажировок или же для кино, чтобы, например, обучать там каскадеров технике Паркура.

– Один из способов заявить о паркуре – доказать его полезность. К вам достаточно часто обращаются пожарные...

– Да, я навещаю Пожарных Парижа, чтобы поделиться советами с молодыми Солдатами Огня. Ко мне недавно даже обращались из Нацгвардии Бельгии. Естественно я хочу, чтобы это развивалось все больше и больше в профессиях, связанных с большим риском. Когда я прихожу к Пожарным Парижа, я отношусь к ним с глубоким уважением, когда говорю о своей работе, потому что хоть молодой пожарный может прыгать и хуже меня, зато почти каждый день он спасает чью-то жизнь. Вообще я отношусь с намного более сильным уважением к профессиям, связанным со спасением жизней, чем к тем, где люди получают удовольствие от напыщенного костюма и галстука. Когда у шефа есть огромный офис с двумя сотнями работников и с огромным денежным оборотом, он может этим хвастаться, но если этот офис сгорит, он будет плакать как и все. Пожарный, который преодолевает высоту, чтобы спасти маленькую девочку из пожара, ничего за это не получает, никакой дополнительной премии, он просто выполняет свою работу. Мой опыт в Паркуре может помочь пожарным быть еще более эффективными в их деятельности, но больше я не ничего не могу им дать. Я не люблю хвастаться. Для меня важно лишь то, что я могу утверждать, что благодаря обучению Паркуру пожарный наверняка сможет найти выход из сложной ситуации, вовремя схватиться за что-то, если он поскользнется на лестнице.

Лейтанант как-то сказал мне: «Если эти тренировки помогут нам спасти одного или двоих людей, это уже победа». Это приносит им больше уверенности, легкости, возможно так же помогает избавиться от стресса и быть более оперативными. Когда мне звонят для того, чтобы попросить об обучении Паркуру, я говорю себе, что все, что я делаю, то, чему меня обучил мой отец, имеет смысл.

– Вас никогда не привлекала работа пожарного или военного?

– Нет, у меня для этого не было мотивации. Во время моей обязательной службы в армии солдаты были более склонны к тому, чтобы пойти в бар на углу, чем пойти в спортзал, чтобы поработать над собой. Я помню, как вечером я включал свет в огромном зале и тренировался забираться по канату в абсолютной уединенности. По сравнению с моими тренировками в Паркуре армия просто выглядела парком развлечений «Астерикс». Я не мог получать удовольствия от ползания по канализации под дорогой, потому что то, чем я занимался во время Паркура, не шло с этим всем ни в какое сравнение. Когда парень хвастался тем, что он прошел полосу препятствий, я говорил ему: «Это ничто. Если ты столкнешься с подобным в реальной жизни, то после первого же большого прыжка ты сломаешь шею. У тебя не будет всех этих систем безопасности, всех этих канатов, которые тебя страхуют в командном центре, и ты просто разобьешься насмерть». Чтобы подготовить кого-то к прыжкам на высоте, без страховки, необходимо время, нужно пройти все этапы, но обычно в армии нет на это времени. Если парень прыгнет хотя бы раз на высоте без страховки, он поймет, что у него есть сила сделать это. Даже если он слабее других солдат, которые часами делают отжимания, он будет более сильным в своей голове, и это то, что берется в счет в конечном итоге. Это такая же разница, как между боксером, который всегда боксировал в перчатках, и тем, кто уже когда-то дрался на улице голыми руками. Приближаясь к пожарным, я говорил себе, что мой отец уже делал все это. Когда я ступал по его шагам, например, когда бил рекорд по лазанию по канату, я не чувствовал никакой славы. Я думаю, что внутренне я не желал пережить историю моего отца: он уже исполнил свое предназначение в армии и среди пожарных, и даже лучше меня, так что мне стоит найти свой собственный профессиональный путь.

Часть 8. 13 район: Откровение.

— Является ли фильм результатом Паркура?

— Не знаю, так ли это, но фильм — это без сомнения лучшее, что со мной случилось, благодаря Паркуру. Я считаю, что мне очень повезло оказаться в нужном месте в нужное время. Я чувствую себя уверенным, будучи актером или постановщиком трюков. Даже если кино не способно изменить планету к лучшему, даже если все, на что оно способно — это заставить людей мечтать. Я знаю, почему нахожусь здесь сегодня. Я знаю, зачем я играю в фильме или зачем отвечаю на просьбы поставить трюки в новом американском блокбастере. Перед тем, как попасть в киноиндустрию, я оставил позади кучу мест работы, на каждом из которых задавался вопросом: «что я здесь делаю?». Когда я смотрел на экраны камер наблюдения, сидя в кресле по 8 часов, то понимал, что все мои тренировки оказались бесполезными. Но в кино я чувствую, что моя работа в Паркуре наконец приносит плоды. Мой опыт находит применение, у меня спрашивают советов по поводу постановки сцен. Люди мне доверяют, мне не нужно прыгать перед ними, чтобы доказать, что я Дэвид Белль. Я получаю удовольствие от работы: когда люди берутся за голову, пытаясь понять, как главный герой сможет перемещаться среди декораций или как расположить тот или иной элемент на сцене, чтобы персонаж смог применить Паркур... Я могу помочь им, я загораюсь, это моя стихия.

— Это было вашей мечтой, стать актером?

— Не совсем. Когда я был маленьким, и меня спрашивали, что я хочу делать в будущем, я постоянно отвечал: «Я хочу жить». У меня не было особого желания работать, не было какой-то определенной профессии на примете. Но в одном я был уверен: я не мог представить для себя профессию, которая требовала бы долгого процесса обучения, как у врачей, или которая погружала бы меня в постоянное состояние стресса. Когда я был юным, мне очень нравилась профессия гида в путешествиях. Путешествовать по странам на другом конце планеты, посещать самые красивые места, пробовать местные деликатесы, это бы мне нравилось. Я не искал деятельность, которая может только приносить мне деньги, я хотел деятельность, которая отвечала бы моему образу жизни, моему состоянию духа, открытому для всего, деятельность, которая нестабильна, и кино без сомнения — один из лучших ответов на желание свободы.

— Что вам нравится в этой профессии?

— Кино дает мне возможность получать удовольствие без усилий и развивать свою личность. Работа актером помогает мне выражаться перед камерой, искоренить ступор, фрустрацию, которая была, когда я еще в школе окончательно закрывался от людей. Когда Люк Бессон пришел ко мне и сказал, что в его новом сценарии есть роль, которая может меня заинтересовать, я подумал «он наверное сумасшедший, он совсем меня не знает!». Как он мог тогда знать, что я смогу выучить весь текст наизусть и без проблем смогу рассказать его перед камерами, перед людьми, которые собрались на съемочной площадке? Словно он бросил мне вызов. Я бы обрадовался какой-либо немой роли, над которой смог бы работать, но он пошел дальше. Вначале мне было очень сложно чувствовать себя уверенно на площадке: мне говорили, что все было хорошо, но я чувствовал себя странно, как кто-то, кому говорят, что он супер-акробат, когда он сделал всего лишь простое колесо. И в итоге удовлетворение пришло, я наконец понял, как это, чувствовать себя актером. Есть моменты, когда ты начинаешь слышать себя, когда играешь, и ты не видишь больше ни декораций, ни камеры, ни команды. В этот момент приходит понимание, что тебе — удалось, ты — часть истории, ты вжился в роль.

— Посещали ли вы курсы вначале?

— Я ходил на курсы в течение года в Студию Пигмалион с Паскалем Эмануэллем Лино, который обучал многих таких актеров как Анна Парило, Жан Рено и еще Марийон Котийяр. Это существенная база как по мне и это дало мне хорошее представление о том, что значит быть актером. Для меня это было новым началом. Я не чувствовал себя звездой, потому что я был Дэвидом Беллем, «парнем, что делает Паркур», я пришел очень скромным, но потом смог легко общаться со всеми. Чтобы поступить в эту школу, нужно 15 дней ходить на прослушивание, а потом происходит отбор кандидатов. Когда я получил письмо с подтверждением, то был безумно рад. Как минимум, мне не нужно было делать никакого сальто, чтобы меня приняли, и я был очень рад, потому что во мне увидели актерский потенциал. Я проходил их курсы в тот же период, что и Александра Лами, героиня фильма «Один парень, одна девушка». Было не очень просто выражать себя, когда тебя оценивают профессионалы и другие ученики, присутствовало постоянное ощущение, что я нахожусь на суде. Но в конце я был очень счастлив, что прошел через это, курсы дали мне уверенность, и я уже имел представление, с чем мне придется столкнуться.

— Ваша фильмография началась вместе с Брайаном Де Пальма, сильно как для начала...

— Да, в фильме Брайана Де Пальма «Роковая женщина» я сыграл очень незначительную роль французского полицейского. Самое смешное, что я не представлял даже, на фильм какого режиссера я прохожу кастинг. Только когда я приехал на съемки, я узнал, что там был и Брайан Де Пальма и Антонио Бандерас. Я не мог поверить в это. Я думал, что свихнулся, что у меня галлюцинации, что я снимаюсь в одном фильме с Бандеросом. После этого я не могу утверждать, что у меня нет удачи, все происходит так, чтобы я мог развиваться в этой среде. В «13 районе» у меня было больше рвения, я очень хотел, чтобы люди поверили в то, что я делаю. Я хотел сделать все сцены с Паркуром настолько подлинными, на сколько это было возможно. Для меня было очень важно показать на экране все мои годы тренировок, чтобы оставить след. Я воспринимал это так, словно это был последний фильм, и у меня больше не будет возможности показать то, что я умею.

— Вы находите в этом какие-то схожие моменты с Паркуром?

— Когда мы повторяем сцену, мы не останавливаемся, пока она не будет отыграна идеально, пока она не будет настолько натуральной, насколько возможно, пока она не станет настоящей в соответствии с тем, что требует твоя роль. Эффективность это не когда ты прокричал свой текст как можно громче, а когда ты сыграл свою роль естественно. И в этом прелесть и в Паркуре, когда мы смотрим, как кто-то двигается, и можем утверждать, что все его движения естественные, он делает именно то, что нужно, чтобы преодолеть препятствие. Он не сделал никакой странной штуковины, чтобы впечатлить, все было просто и красиво. Когда я вижу, как животное движется в саванне или в лесу, это прекрасно, потому что оно делает лишь то, что необходимо для того, чтобы перепрыгнуть речку или забраться на дерево. Оно не задается вопросом, какую ногу поставить, правую или левую, оно делает все натурально. Оно не собирается играть с этим или сделать лучше. В кино и Паркуре та же история: хорош тот, кто делает все естественно, чем меньше он хочет походить, тем больше он существует.

— Киноиндустрия это не совсем идеальное место для того, кто ищет свободы. Получается ли у вас достичь чувства комфорта в этой среде?

— Не всегда. Это зависит от того, с кем я работаю. Это сложно, потому что каждый играет какую-то роль в этой деятельности. Это проблема — сохранить свое Я в киноиндустрии. Я пришел из Паркура, я начал открывать для себя среду киноиндустрии, где люди пытались заставить меня поверить, что с самого начала я являюсь кем-то важным, что они воспринимают меня как кого-то хорошего, но они были даже не знакомы со мной и ничего обо мне не знали. В этой деятельности мы окружены людьми, которые заставляют тебя чувствовать, что ты ценен, ты стоишь большего, ты можешь добиться большего. Они сравнивают тебя с кем-то, говоря: «Смотри, чего он смог добиться...». Они постоянно размахивают морковкой перед твоими глазами, и ты рискуешь потеряться во всем этом. Иногда у меня была привычка говорить себе: «Я не просил возможности быть в этой жизни, так что пусть обо мне заботятся». Киноиндустрия поощряет в нас эту особенность испорченных детей, потому что вокруг тебя всегда крутится и заботится обо всем множество людей. Я думаю, что если бы мой отец был с нами, он надавал бы мне оплеух. Он говорил бы: «Помощь, о которой ты просишь у этого ассистента, ты можешь оказать себе сам». Мой отец никогда не был ленивым, если он просил меня вынести мусор, значит, он был занят на кухне, а не лежал на диване перед телевизором. Люди, подлинные и честные, как мой отец, очень редко идут работать в кино. Это среда отношений, эмоций, мы по любому поводу целуем друг друга в щеку, но я прекрасно знаю, что когда мы возвращаемся домой, то остаемся одни — никто даже не звонит нам. Когда нам льстят, говорят, что наша работа прекрасна — я не простофиля и прекрасно понимаю, что за этими словами нет ничего настоящего. Я это быстро почувствовал и чувствую до сих пор. Когда со мной связываются по поводу нового проекта, я хочу поскорее узнать с кем мне придется работать. Я пытаюсь понять, что скрывается за взглядом человека, который говорит со мной. Когда Люк Бессон дал мне шанс, я быстро понял, с кем имею дело, а он сразу понял кто я. Без сомнений, именно потому наши отношения были очень легкими, честными, искренними и прямыми. Я был предан ему как своему отцу. Это человек слова. Он давал мне множество полезных советов по поводу моей деятельности, он помогал мне и поддерживает до сих пор в плане развития Паркура. После выхода «13-го района» больше всего мне принесло удовольствие сообщение, которое он мне прислал: «Я уверен, что твой отец гордился бы тобой». Это тронуло меня больше всего, больше людей, которые апплодировали на пред-премьерном показе. Все-таки, это мне говорил сам Люк Бессон, это не какая-нибудь мелочь. Единственное, о чем я жалел, что мой отец не был там и не мог все это увидеть и услышать слова Люка, который сказал бы ему: «Вы можете гордиться своим сыном».

– Почему вы не приняли участия в съемке «Ямакаси», фильме Люка Бессона, благодаря которому широкая публика узнала о Паркуре?

– Мое участие в этом фильме предполагалось, но потом что-то пошло не так. Я чувствовал, что некоторые из членов актерской группы не хотели быть со мной, что наши эмоции, наши ценности относительно Паркура больше не были одинаковыми. Я решил уйти и не сниматься в фильме. Я думаю, что мой поступок стал для Люка Бессона вызовом в каком-то роде. Обычно люди борются за возможность сниматься в его фильмах, я же ушел, не попросив сдачи. Он запомнил меня. Я почувствовал, что он понял всю важность Паркура для меня, что он различает, где в этой истории была правда, а где ложь. Люк пообещал мне, что мы однажды снимем фильм вместе, и он сдержал слово. Прошло немало времени, но я был терпелив, и был вознагражден. Он вспомнил про меня, и мы смогли сделать вместе «13-й район», который вышел в 2004-м. Я помню один смешной случай: после окончания всех съемок Люк обнял меня и сказал: «Ох! Слава Богу ты смог дойти до конца одним целым куском!». Это было откровение. В отличие от других трейсеров, которые утверждали, что у них есть потенциал, что Паркур — это их занятие, я ничего не повредил себе во время съемок фильма.