Чтение онлайн

Крамер обернулся, взглянув на диван, стоявший в одном углу и полуприкрытый ширмой. Так это здесь мисс Ле Руке считала возможным и уместным раздеться и лечь. Ужасно. Вся комната выглядела просто отталкивающе. Явно не то место, где можно спокойно воспринять новость, что вам осталось только три месяца жизни. Для этого следовало очутиться в одном из безвкусных небоскребов с прелестными девицами за стойками, которые непрестанно улыбаются вам, когда вы входите и идете к лифту. В лучшем случае в такой комнате можно было обсуждать проблемы седалищной части тела. Но если это действительно был уровень доктора Мэтьюза, многого ожидать не стоило.

А вот и врач появился в комнате; шагал он очень легко для такого тучного человека, легкие туфли ступали бесшумно. Сходство с фотографией его матери, стоявшей на столе, было поразительным - кроме его закрученных кверху усиков.

– Что привело вас сюда, лейтенант? Не говорите мне ничего - я опростоволосился, и доктор Стридом тоже, так что каждый заслужил свое. Врач помолчал и наморщил лоб.
– Но он был со мною довольно груб. Я сказал ему о болезни девушки, о том, что у неё был врожденный порок сердца. Но на него это совсем не подействовало. И он был очень груб, когда я сообщил, что у меня нет её предыдущей истории болезни, но ведь врач должен верить пациентам, не так ли?

– И врачам тоже, - заметил Крамер.

– Разумеется!
– воскликнул доктор Мэтьюз.
– Я, конечно, обратился в гильдию врачей, и только что говорил с юрисконсультом, звонил ему прямо домой. Он сказал мне, правда неофициально, что, по его мнению, меня не в чем упрекнуть. Нельзя же требовать официального вскрытия каждый раз, когда кто-то испустит дух.

– Но ведь ей было всего двадцать два...

– Господи, но у неё в девять лет нашли порок сердца...

– Это только слова, - отрезал Крамер.

Доктор обиженно отвернулся и заходил взад и вперед, демонстративно что-то мурлыкая. Но наконец остановился у письменного стола, начал копаться по карманам и доставать из них стетоскоп, аурископ, офтальмоскоп, шпатели из нержавейки... Как будто он летел на воздушном шаре и сбрасывал балласт, чтобы набрать высоту. Потом упал в свое вращающееся кресло и халат его лег красивыми плавными складками.

Крамер взял офтальмоскоп, включил его и поводил узким лучиком по комнате, остановив его наконец на розовой физиономии врача.

– Вы подробно её обследовали?
– размеренно спросил он.

– Разумеется.

– И с этим тоже?

Луч света угодил в правый глаз доктора Мэтьюза, и это было весьма неприятно. Побагровев от злости, он закрыл лицо рукой.

– А вы перестаньте совать свой нос в дела, в которых ничего не понимаете, - закричал он.
– Кто вы такой, чтобы себе это позволять?

– Лейтенант Крамер .из отдела по расследованию убийств, и у меня есть основания подозревать, что вы лжете, доктор Мэтьюз. Вот это - офтальмоскоп, прибор для исследования глаз, но вы почему-то указали в своих бумагах неверно цвет глаз мисс Ле Руке.

– Что, черт возьми, вы имеете ввиду?

– Там записано, что они голубые.

– Вот именно. Она была блондинкой.

– В самом деле? Я видел её сегодня в морге. Глаза у неё карие.

– Карие?

– Вот именно, - передразнил Крамер. В комнате надолго повисла тишина.

– Я полагаю, - наконец негромко сказал Крамер, - что вы никогда обстоятельно не осматривали мисс Ле Руке. Судя по вашим бумагам, похоже, все ваше внимание вы сосредоточили на определенной части тела, которая с сердечными проблемами - или, скажем, с цветом глаз, - никак не связана.

Доктор Мэтьюз покосился на него.

– Но почему вы это делали, доктор? Ваш коллега доктор Стридом убежден, что она никогда не страдала хворями такого рода.

– С сердцем я ей ничем особенно помочь не мог, - сердито рявкнул доктор Мэтьюз.
– Только давать ей пилюли и легкое снотворное, чтобы как следует отдыхала.

– Да? И что дальше?

– Вы что, не видите из истории болезни, что она была помешана на этой мысли?
– не выдержал доктор Мэтьюз.
– Вы только посчитайте, сколько раз мы делали пробу Вассермана. Одно время она потребовала, чтобы я их делал каждую неделю. Как будто сама себе внушила, что у неё сифилис.

Итак, одной иллюзией стало меньше. Крамер отметил свое разочарование минутой молчания. Прежде в его представлении мисс Ле Руке была созданием, пышущим не только физическим, но и психическим здоровьем. Он почти возненавидел доктора Мэтьюза и перешел в атаку.

– Говорите, она была не в себе?

– Да.

– И вы каждый раз делали все анализы?

– Ну да.

– Понимаю. Сколько вы берете за пробу Вассерма-на - десять, пятнадцать рандов? Неплохой доходец.

– Поосторожнее с такими намеками, лейтенант. Имей вы представление о врачебной практике, знали бы, что удовлетворить желание клиента иногда не менее важно, чем вылечить его. Вы бы её видели, когда я сообщил об отрицательном результате: она словно получала новое сердце.

Крамер не мог удержаться от реплики:

– Так вы себя чувствовали Кристианом Барнардом, да?
– усмехнулся он. Жаль, что пересадки вам не слишком удаются.

– Без этого, замечания вы могли бы обойтись.

– Простите, - на этот раз серьезно сказал Крамер.
– Вернемся к сифилису.
– Она когда-нибудь говорила вам о причинах своих...

– Опасений? Нет. Она была из тех, кто, уплатив, считают, что могут использовать вас...
– ну как простого ремонтника, что ли...

– И вы не полюбопытствовали?

– Не больше, чем нужно. Хронические больные часто откапывают в своем организме что-то такое, что отвлекает их от основной болезни. Кроме того, она была довольно замкнута. Старательно уклонялась от распросов. Я не хотел быть навязчивым, с такими случаями мне уже приходилось встречаться.

– В самом деле?

– Вы удивитесь, лейтенант, как это часто бывает, особенно у замужних женщин. Любая ерунда у них вызывает подозрение, что дорогой муженек пустился во все тяжкие и она из-за него залетела. Но, если на то пошло, порядочные девушки не спят с чужими женихами.

– Что ни о чем не говорит.

– Но тем не менее бывает. И мисс Ле Руке казалась только менее разговорчивой, чем другие.

– Неожиданное Крамер почувствовал к доктору Мэтьюзу нечто вроде симпатии. Угостил его "лаки страйк" и даже дал прикурить. У них и вправду оказалось много общего. У обоих хватало забот с непростыми разновидностями "гомо сапиенс" и обоим приходилось стараться изо всех сил, чтобы сделать верные выводы из противоречивых данных.

– Полагаете, она могла планировать замужество?