Чтение онлайн

Выступая в качестве последователей «субъективного метода в социологии» Михайловского и Лаврова, идеологи эсеров хотели одновременно опереться на философские учения Герцена и Чернышевского, Канта и неокантианцев, «эмпириокритиков» и прагматистов 68 . Общепризнанный теоретик партии В. М. Чернов, на все лады расхваливая родоначальника ревизионизма Э. Бернштейна, особо подчеркивал его поворот к Канту 69 , а другой лидер эсеров — Н. Д. Авксентьев заявлял, что он сам возвращается в ряды кантианцев 70 .

Эсеры делали даже попытки примирить народничество с марксизмом. «Они никогда не восстают решительно против Маркса, — писал В. И. Ленин, — боже сохрани! Они, напротив, походя сыплют цитатами и Маркса и Энгельса, уверяя со слезами на глазах, что они с ними почти во всем согласны» 71 . Под воздействием марксизма в программных документах эсеров появились отдельные положения, более или менее правильно отражавшие ход общественного развития, такие, как признание России капиталистической страной, наличие «классового антагонизма» и некоторые другие. Но это не мешало им с идеалистических позиций «критиковать» Маркса и делать «поправки» к марксизму.

Заявляя о признании экономической теории Маркса, эсеровские идеологи отрицали первенствующую роль экономики. Все факторы и условия общественной жизни, утверждал Чернов, играют равнозначную роль в развитии общества и экономические отношения и производительные силы не являются определяющими 72 . Отодвигая на второй план материалистические основы революционного процесса, теоретики новой партии утверждали, будто марксизм «покрывает одним экономическим фактором… всю глубину и сложность общественных явлений», не учитывает роли личности в истории, «ее потребности, запросы и условия развития» 73 .

Пытаясь исправить «узость» марксизма, социалисты-революционеры писали в своей программе: «Социальный прогресс человечества, выражающийся в борьбе за установление общественной солидарности и за всестороннее гармоническое развитие человеческой личности, предполагает не только развитие безличных классовых антагонизмов, но и вмешательство сознательных борцов за истину и справедливость. Его необходимым условием является рост власти человека над естественными силами природы в соответствии с ростом населения и его потребностей. Но в современном буржуазном обществе рост этот совершается не на началах планомерно организованного общественного хозяйства, а на началах разрозненности и конкуренции индивидуальных хозяйств, частной собственности на средства производства, превращения их в капитал и отлучения от них непосредственных производителей» 74 . Но по мере усиления «критической струи» и стремления эсеров избавиться от малейшего сходства с марксизмом даже эта формула была объявлена слишком марксистской.

Уже на I съезде партии эсеров раздавались голоса с требованием исключить из программы всю теоретическую и вводную часть, так как в ней имеются элементы марксизма. А позже, в 1918 г., эсер Трутовский писал: «Нам необходимо… переработать соответствующую часть программы в смысле освобождения от того марксистского духа, которым она проникнута, и для придания ей действительно творческого характера» 75 . Его соратник Голубовский предлагал устранить из теоретической части «остатки марксистской догматики, влияние которой заметно в ряде утверждений программы, в частности в противоположении принципа развития производительных сил («рост населения и потребностей») идеологическому фактору («рост власти человека»), в невольном, быть может, фетишизировании гипотезы диалектического развития капитализма (концентрация, пролетаризация, пауперизация и пр.)» 76 .

Но если накопление богатства на одном полюсе и нищеты на другом не закономерность, а лишь гипотеза, значит, прогрессивное развитие общества возможно без революции, путем «улучшения» капитализма. И вслед за Бернштейном и другими ревизионистами и социал-реформистами эсеры декларировали возможность «совершенствования» капитализма и достижения социалистических целей путем частичных реформ. Они считали, что страхование от безработицы, прогрессивный налог на наследство, кооперация, коммунальная политика — не что иное, как ячейки социализма, вводимые в существующий капиталистический строй 77 . Аграрная программа социалистов-революционеров предлагала в рамках буржуазного строя и товарного производства изъять землю из товарного оборота 78 .

Уже в первых наметках своей программы эсеры выставляли требование организации «всевозможных видов общественных соединений и экономических коопераций для постепенного высвобождения крестьянства из-под власти денежного капитала» 79 . А несколько позже сущность переходного от капитализма к социализму периода эсеры определили как «время органического врастания социалистических принципов в буржуазно-капиталистический строй» 80 .

У последователей Бернштейна, Давида и Герца эсеры восприняли отрицание общих закономерностей капиталистического развития. Вслед за ними эсеровские идеологи признавали существование лишь национальных типов капитализма и особых законов развития сельского хозяйства, которые якобы ведут к некапиталистической эволюции земледелия. «Законы развития сельского хозяйства, — заявляли они, — совершенно иные, чем в индустриальной (фабрично-заводской) промышленности. Если в индустрии концентрация капитала не только факт, но при условии частной собственности на капитал — закон, если здесь мелкие хозяйства, не выдерживая конкуренции крупных предприятий, поглощаются последними, то в сельском хозяйстве наряду с мелкими погибают и крупные хозяйства, а за счет обоих растет среднее трудовое крестьянское хозяйство» 81 .

Таким образом, мелкобуржуазная, эклектическая программа эсеров представляла собой, по меткому определению В. И. Ленина, «старинное народничество, подновленное модным европейским оппортунизмом» 82 . Вожди социалистов-революционеров вообще отрицали необходимость единого мировоззрения. Они придерживались своеобразного «мировоззренческого нейтралитета» и проповедовали самую широкую «терпимость» к мнениям и убеждениям членов своей партии. Создавая «синтетическую» программу, в которой было «немножко Канта, немножко Маркса, немножко Михайловского и Лаврова, немножко синдикализма, немножко отсебятины» 83 , В. Чернов и его сподвижники рассчитывали удовлетворить всех. А это было не так-то просто, ибо партия, по свидетельству ее основателей, складывалась как «конгломерат совершенно разнородных элементов» 84 , от полуанархических групп с ярко выраженной тенденцией мелкобуржуазного революционаризма до «Русского богатства» с его стремлением создать легальную, т.е. приемлемую для самодержавия, партию.

Возводя беспринципность в своего рода принцип, выдавая эклектизм за «широту» взглядов и противопоставляя эту «широту» «узости» марксизма, эсеры пытались «прикрыть свое внутреннее бессилие размашистостью порыва, «широтой» программы, сиречь (читай) беспринципным сочетанием самых различных и противоположных программ, одинаково приложимых, именно в силу этого их качества, и к интеллигенции, и к пролетариату, и к крестьянству» 85 .

Попытка опереться на все классы, так же как и связанный с ней эклектизм, является характерным признаком политического авантюризма, который «не думает о последовательности, стараясь только уловить момент, воспользоваться борьбой идей для оправдания и сохранения безыдейности 86 . Еще Маркс писал, что «демократ, представляя мелкую буржуазию, т.е. переходный класс, в котором взаимно притупляются интересы двух классов, — воображает поэтому, что он вообще стоит выше классового антагонизма. Демократы допускают, что против них стоит привилегированный класс, но вместе со всеми остальными слоями нации они составляют народ» 87 .