Чтение онлайн

В темноте с треском вспыхивали и гасли короткие синие огоньки. У хозяйки дрожали руки: она только с третьей спички зажгла фитилек.

В избе запахло дождем. Этот запах шел от мокрых волос и платьев двух девочек, которых патруль вытолкнул на середину избы.

Одна из них, худенькая, темноволосая, стояла на свету и, вскинув кудрявую голову, рассматривала стены. Вид у нее был независимый, словно она очутилась здесь не потому, что ее задержали, а потому, что ей самой было любопытно зайти. Другая, белоголовая, постарше и поосторожней, держалась в тени, но именно ее и узнала хозяйка.

– Антон! – позвала она спавшего за занавеской мужа. – Проснись, Антон, погляди, к нам привели печеневскую Райку! С какой-то подружкой…

Антон лишь храпел в ответ.

– Где же ты, Райка, пропадала? Говорили: в Германию тебя свезли.

– В Германию теперь не возят, – усмехнулась Рая, – дорога стала плохая.

– Да ну? И где ж ты теперь живешь?

– У тети. Помогаю ей, она хворая.

– Выходит, что за тетю тебя патруль задержал?…

– Просто получилась глупость: пошли мы с подружкой наниматься рожь жать, а тут патруль. Конечно, разберутся – отпустят. Жаль, что вас разбудили, побеспокоили зря.

– Подумать, Райка Михеенко меня жалеет! А когда мой дом отбирали, где были голодранцы Михеенки? Жалели они тогда меня?

Поблескивая мокрыми плащами, патрульные стояли в дверях, прислушиваясь к разговору. И хотя не было переводчика, чтоб им перевести, но самое главное они поняли: в этом доме девчонок, которых они привели, не только знают, но и не любят. Значит, здесь, под присмотром хозяйки, можно оставить задержанных до утра.

– Утром будем забрать, ты гляди ночь! – уходя, приказал хозяйке патрульный.

Лицо женщины вытянулось: не спать всю ночь из-за паршивых девчонок! Но она не посмела спорить с патрулем.

Злобно скривив губы, хозяйка швырнула под ноги девочкам тряпку:

– Весь пол мне заследили, мокрохвостки! А ну, подотрите за собой и ступайте на печку спать! Да чтоб мне ночью без глупостев!

Повязавшись платком, хозяйка, зевая, села у окна и зевком задула коптилку.

За окном, шурша, как зерна из мешка, сыпались на крышу, на крыльцо, на землю крупные капли дождя.

«Все из-за него, – слушая шорох капель, с горечью думала Лара, – все из-за этого несчастного дождя…»

Тимоново лежало на пути к той деревне, куда девочки были посланы в разведку. Будь хорошая погода, они бы обошли Тимоново, не рискуя показаться в знакомых местах. Но в дождь они решили идти напрямик: в дождь все дома, никто не встретится.

На тимоновском поле их соблазнила спеющая рожь. Голодные девочки налетели на нее, как воробьи на коноплю. Они шелушили мокрые колючие колосья, выбирая из них зерна.

Забыв осторожность, подружки громко смеялись. И вдруг за их спинами раздалось повелительное: «Хальт!» [5]

Девочки были окружены. За кустами, росшими на меже, прятался патруль.

Они попали в ловушку. Завтра на допросе их опознают. Хозяйка подтвердит, что они уклонились от отправки в Германию. Кто-нибудь вспомнит историю, случившуюся в Козодоях. Немцам станет ясно, что перед ними разведчицы партизан.

Надо бежать до утра. Но как убежать? Стены и крыша здесь крепкие, дверь заперта, а у окна покачивается хозяйкина тень.

Спина у нее горбатая, нос вытянулся крючком. Ларе, которая смотрит на нее с печки, вспоминается рисунок из книжки «Русские сказки». Точно такая – горбатая и носатая – была на рисунке баба-яга.

Сидит баба-яга, черная, злая душа, стережет девочек, хочет их погубить.

На печке жарко. Девочек разморило, им трудно бороться с дремотой. Чтоб не уснуть, они трут глаза, толкают друг друга в бок локтями.

Но хочется спать и бабе-яге. Она все сильнее клюет носом, она захрапела. Баба-яга спит.

И вдруг она резко вскидывает голову:

– Вы куда?

Баба-яга услышала легкий, скользящий шорох. Кто-то пробует спуститься с печки, шаря по кирпичам ногой.

– Сейчас же залазь обратно! А то мужика побужу, он тебе всыплет.

– Тетенька! – нежно сказал детский голос. – Нам бы водички… Пить хочется. Здесь очень жарко.

– Небось не помрете. Не дозволяю разгуливать в потемках, а свет не зажгу. И так уж через вас целых три спички спортила.

На печке затихли: вылазка не удалась.

И снова колышется у окна злобная тень, и снова кажется Ларе, что она, как девочка в сказке, в плену у бабы-яги. Сидит у окна баба-яга, не спит черная душа, стережет девочек, хочет их погубить.

Дождь утих. За окном рассвет. Небо голубовато-белое, словно его облили молоком. В это время в деревне доят коров.

В сказке спастись от бабы-яги девочке помогли кот, березка, ворота. А кто поможет ей, Ларе, и ее подружке? Им должна помочь коровушка-буренушка. Баба-яга, которая их сторожит, жадная. Она жалела лишнюю спичку, от жадности она не допустит, чтобы у коровы перегорело молоко. Она пойдет доить.

– Девочки! – слышат подружки вкрадчивый, тихий голос. – Вы вроде просили водички?

Это баба-яга их испытывает, но они не дураки.

Крадучись, хозяйка подходит к печке, поднимается на приступку. Лара лежит с краю, и чужое несвежее дыхание противно щекочет ей лоб. Но лицо девочки спокойно, глаза закрыты.

Лара даже чуть-чуть посапывает.

Шаги удаляются. Звякнуло ведро. Дважды повернулся в замочной скважине ключ.

Теперь пора! Пускай баба-яга заперла дверь на ключ. Не важно! Рая как свои пять пальцев знает тимоновскую избу-читальню: в другой половине дома есть окно, которое выходит на огород.

Ломая хрупкие, голубоватые стебли мака, путаясь в огуречной ботве, они промчались по огороду и, перескочив через плетень, сбежали к речке. Вода в ней жирно-зеленая, как щи из щавеля. И надо было медленно втискиваться в эту зеленую, волосатую от водорослей воду, чтобы никто не услышал плеск.

На воде с глухим бульканьем рябили круги, рыба играла на утренней заре. Скоро должно было взойти солнце.

Что такое тимоновская речушка для девочки, которая отлично плавает в море? Лара добралась до берега первой; следом за ней в камыши влезла и Рая.