Чтение онлайн

Путивляне, залегшие вдоль шляха, дали залп по танковым люкам. Это вынудило непрошеных гостей быть поосторожней и пользоваться только смотровыми щелями. Движение машин стало теперь менее уверенным. Но все же, неуклюже раскачиваясь на ухабах, танки с грохотом двигались прямо к партизанским землянкам.

Руднев, обменявшись с Ковпаком несколькими короткими фразами, отдал распоряжение Курсу:

– Заминируйте колею, оставленную танковыми гусеницами...
– и подумав, добавил: - Где-нибудь на выходе из леса!

– А если фрицы не пойдут обратно по своему следу?
– усомнился главный партизанский "спец" по минированию - Курс.

– Пойдут!
– со спокойной уверенностью ответил комиссар.
– У всех танкистов существует железный закон: возвращаться по собственному следу, чтобы не завязнуть в болоте или не наскочить на мину. Мы внесем в этот закон свою, партизанскую поправку!

Курс со своими помощниками бросился выполнять приказ. А Руднев вместе с Ковпаком, начальником штаба Базымой, Паниным и несколькими бойцами кинулся перебежками, умело маскируясь, вслед за фашистскими машинами.

Но танки, дойдя до заболоченного мелколесья, остановились.

Когда комиссар и Ковпак в сопровождении группы партизан догнали машины, то увидели из-за кустов такую картину: оба танка стоят почти борт к борту, тяжелый прикрывает собой средний. У среднего открыт верхний люк, из которого высунулся до пояса немец - видимо, командир машины. Он растерянно озирается по сторонам. Остальные танкисты возятся около гусеницы.

Руднев подкрался поближе к Машинам, вскинул автомат и выстрелил в наблюдателя. Тот кулем свалился обратно в люк. Мотор у этого танка заглох. Партизаны осмелели. Кто-то крикнул: "Урра-а!" Все дружно открыли огонь по машинам и по тем танкистам, которые возились у поврежденной гусеницы.

Тяжелый танк дал задний ход, потом развернулся и, ломая кусты, ринулся обратно, в том же направлении, откуда пришел. А другой, средний танк остался на месте.

Партизаны подошли к нему вплотную. Руднев, осмотрев вражеский танк и вытоптанные, забрызганные кровью кусты вокруг него, понял: экипаж из этой машины успел вместе с раненым перебраться через нижний люк в другой, большой танк.

Комиссар вскочил на трофейную машину. Заглянул в люк и, обернувшись к товарищам, крикнул:

– Ура! Танк наш!
– Разрумянившееся от возбуждения, загорелое чернобровое лицо Руднева было сейчас таким же задорно веселым, как и в дни осоавиахимовских игр.

В руках партизан оказалась почти совсем исправная машина. Не хватало буквально мелочи: из гусеницы выпал палец. А боекомплект был совсем не израсходован.

Вдруг в той стороне, куда удрал тяжелый танк, раздался сильный взрыв, а за ним второй, еще сильнее, многократно повторенный лесным эхом. Руднев и Ковпак с бойцами устремились туда. Вскоре они увидели впереди на дороге буро-оранжевый хвост дыма, поднимавшийся к верхушкам деревьев, а затем и пламя, объявшее танк; внутри то и дело рвались патроны. Рядом лежала башня с пушкой, сорванная мощным взрывом боекомплекта.

Николай Курс со своими минерами сработали точно.

Когда огонь погас, партизаны вытащили из фашистского танка восемь обгоревших вражеских трупов.

А вскоре прибежала связная. Она доложила командиру и комиссару, что между селами Берюх и Моисеевка на партизанской мине подорвался еще один вражеский танк.

Первый успех окрылил партизан, настроение у Руднева и Ковпака было праздничное. Бойцы ликовали, бросали в воздух свои овчинные деревенские шапки, солдатские пилотки, радостно восклицали:

– Вот это денек!.. Три фашистских танка угробили!

– Да, товарищи, сегодня мы - молодцы!
– разделяя всеобщее оживление, говорил комиссар.
– Поздравляю всех с победой!.. Но учтите: вряд ли оккупанты легко примирятся с потерей этих танков. Они постараются взять реванш. Поэтому нам надо немедленно начать подготовку к повторному, еще более яростному наступлению противника!

И действительно, на следующее утро, 20 октября началось новое наступление карателей. Пять грязно-серых, лязгающих гусеницами танков и одна танкетка, да еще четырнадцать грузовиков с гитлеровцами появились возле партизанского урочища. Двигались они на Спадщанский лес по двум дорогам: от хутора Кутыри и от села Кардаши.

Две малочисленные партизанские роты, которые в то время еще назывались просто группами, заняли оборону по краю леса на высотке, откуда открывался широкий обзор местности в сторону сел Спадщина и Кардаши. А основные свои силы Ковпак с комиссаром замаскировали на другой лесной высотке вблизи дороги, ведущей из хутора Кутыри.

Подойдя к опушке леса, фашисты обстреляли ее. Но никто им не ответил.

Тогда, поддерживая свой боевой дух пальбой, каратели начали углубляться в лес... Но тут раздались два гулких взрыва. Это подорвались на самодельных партизанских минах первые два танка.

Наступление прекратилось. Фашисты принялись спасать технику. Вытащив на буксирах подорванные машины, гитлеровцы отошли. А потом открыли яростный огонь по лесу.

Партизаны молчали, берегли патроны.

– Главное сейчас - выдержка, друзья! Пускай немцы расходуют боезапас, - подбадривал своих товарищей комиссар Руднев.
– Будем бить противника наверняка, когда он подойдет на близкое расстояние.

Он, как и Ковпак, считал, что после такого яростного обстрела гитлеровцы предпримут еще одну попытку уничтожить партизан. Но ровно в полдень, хотя обычно каратели "воевали" до наступления темноты, они вдруг снялись и уехали в Путивль, даже не решившись выяснить судьбу тех двух танков, которые остались в лесу накануне...

И следующий день опять принес победу партизанам: на дороге Путивль Берюх подорвался немецкий грузовик с боеприпасами; были убиты офицер и два солдата.

Все это окончательно убедило партизан, что они хозяева своей земли, которая уже горит под ногами захватчиков.

Но Руднев был не из тех, кто привык полагаться на удачу.

– Инерция удачи - дело хорошее, психологически очень важное для наших бойцов, конечно, - сказал Руднев на совещании в штабной землянке.
– Однако нам надо всемерно повышать боеготовность отряда, потому что мы уже достаточно громко заявили о себе!

После этого перешли к "оргвопросам". Свой объединенный, начавший быстро расти и развиваться отряд Ковпак и Руднев разбили на восемь групп.

Первую такую группу, будущую роту минеров, куда первоначально входило всего десять бойцов, возглавил помначштаба Николай Курс. Во второй группе было семнадцать человек. Командиром ее стал Петр Васильев, один из первых, пришедший в Путивльский отряд. Третьей, самой многочисленной, командовал Федор Карпенко, который вместе с бывшим пограничником, а затем сержантом воздушно-десантной бригады Родимцева Андреем Цимбалом привели в отряд Ковпака по отделению войсковых разведчиков. Четвертой - директор путивльской школы Павел Пятышкин; пятой - прокурор Конотопского района Василий Кочемазов; шестой - председатель колхоза Степан Кириленко. Партизанскую санчасть возглавила комсомолка Дина Маевская, молодой врач из села Воргол. Все хозяйственные вопросы возложили на плечи Павла Демьяненко. А разведку поручили Андрею Бабинцу.