Чтение онлайн

– Теперь, - сказал Руднев, слегка щурясь от табачного дыма, - в наших рядах уже сто три человека! И чем активней мы будем действовать, тем быстрее будем расти. Чего доброго, скоро наш Спадщанский лес станет тесным для разросшегося отряда, как родная колыбель для выросшего богатыря.

Он мягко улыбнулся, вглядываясь в лица своих боевых товарищей. И добавил с уверенностью:

– Все новые и новые люди будут приходить к нам, убедившись в лживости и зверской жестокости оккупантов!.. Многие новички уже приходят со своим оружием, что мы особо ценим. Однако иметь горячее сердце и держать в руках винтовку или гранату - еще не значит уметь воевать. Надо неустанно учиться всем формам и способам партизанской войны.

И Руднев по согласованию с Ковпаком взвалил на свои плечи важнейшее дело обучения молодых бойцов. А путивльская молодежь, пополняющая отряд, по-прежнему видела в Семене Васильевиче своего главного учителя и наставника. Вот почему Ковпак, оценивая эту сторону деятельности комиссара, записал в своем, теперь уже общеизвестном дневнике:

"Тут, в условиях тяжкой партизанской действительности, нам всем очень понадобились знания военного дела, полученные в кружках оборонного Общества, пригодился опыт и бывших активистов осоавиахимовцев Руднева, Базымы, Попова, Панина. Они-то и организовали учебу бойцов-партизан".

23 октября дозорные обнаружили на дальних подступах к партизанскому лагерю группу наших военных, попавших в окружение. Вел их уже немолодой и очень осторожный человек - полковник Петров. С ним было всего четырнадцать бойцов, прибившихся к нему из разных частей, потрепанных в боях.

– Так что, товарищи? Будете воевать вместе с нами?
– проверив документы новоприбывших, оживленно спросил Семен Васильевич.
– Народ вы военный, имеете различные, очень нужные для нас специальности. Добро пожаловать!

Но Петров ответил:

– Нет, мне думается, я и мои товарищи больше принесем пользы в действующей армии...

– Дело ваше, - сказал Руднев.
– Вы видите свой долг в том, чтобы вывести из вражеского тыла полтора десятка людей. Не мало ли это для вас, полковник?.. Приказывать я вам, конечно, не могу. Дело ваше. Но я тоже оставлен здесь Советской властью и военным командованием. Оставлен для организации партизанской борьбы!

После разговора с Рудневым Петров решил пока остаться. Его группа была временно придана Путивльскому отряду.

Спустя несколько дней, в ночь на 26 октября, партизаны взорвали четыре моста на реках Сейм и Клевень. В одну ночь были выведены из строя главные дороги, связывающие четыре районных центра: Путивль, Конотоп, Глухов и Кролевец. Разъяренное столь крупной диверсией фашистское командование на следующий же день повело наступление на Спадщанский лес.

И тут полковник Петров, назначенный начальником ковпаковской "артиллерии", ударил по наступающим из трофейного танка. Фашисты, никак не предполагавшие, что у партизанского отряда имеется на вооружении артиллерия, в панике побежали обратно, оставляя раненых и убитых солдат. Причем больше в тот день противник уже не наступал.

Руднев, сердечно поблагодарив Петрова за такую активную помощь, сказал:

– Жаль все-таки, что вы решили уходить от нас!

А любящий шутку Ковпак добавил:

– Шо условлено, то условлено. Нэхай идуть... Но проводников мы дадим только тогда, когда воны научать наших хлопцив управлять той "дурой", кивнул он на трофейный танк, - и стрелять из нее!..

– Мы согласны!

И Петров охотно взялся за дело.

Самым способным учеником оказался разведчик Митя Черемушкин, комбайнер из-под Вологды...

А когда "танковая учеба" была окончена, армейцы опять стали просить, чтобы партизаны помогли им переправиться через линию фронта.

– Мы окрепли у вас, набрались сил. Спасибо вам за это. Но наше место - на фронте!
– настаивал на своем полковник.

– Что поделаешь?
– вздохнул комиссар.
– Люди вы хорошие, мы успели уже сдружиться с вами. Но, как военные специалисты, вы, пожалуй, на фронте еще нужнее, чем тут.

Прощались тепло. Кое-кто в глубине души завидовал уходящим: ведь они шли на соединение с армией...

Комиссар Руднев обнял полковника.

– Желаем вам, товарищи, благополучно добраться к своим и продолжать борьбу на фронте. Удачи вам! Только удачи!

За этим последовали крепкие рукопожатия. Уходящие на восток были взволнованы не меньше партизан.

Затем раздалась короткая хрипловатая команда Петрова:

– Шагом... марш!

Густой ореховый кустарник, вышитый кое-где красными ветками рябины, закачался, пропуская уходящих, и сомкнулся вновь.

ЗНАМЯ ОТРЯДА

Свершилось подсказанное жизнью. На листке того самого блокнота, где Руднев еще на установочном совещании "кандидатов в партизаны" в Сумском обкоме партии пометил: "Пункт первый: Организация партийно-политической работы на захваченной врагом территории", теперь были вписаны конкретные имена опытных пропагандистов, возглавляющих партизанский агитколлектив.

Список начинался с бывшего заворга Путивльского райкома партии Якова Григорьевича Панина.

– Главное, - говорил комиссар Руднев своим политработникам, - чтобы слово нашей большевистской правды своевременно доходило до людей! Это важно не только для наших бойцов. Мы не имеем права ни на минуту забывать о мирном населении в зоне действия отряда. Ведь мы пока что - единственные представители Советской власти здесь, на захваченной врагом территории.

После этого, по предложению комиссара, командование отряда назначило политруков во все оперативные группы - будущие роты. Разумеется, выдвигали на такую работу самых грамотных, авторитетных и стойких бойцов из числа коммунистов.

– Чтобы эти люди не только звали, но и действительно вели других вперед, за собой!
– подчеркнул Руднев, обсуждая все кандидатуры с Ковпаком и Базымой.

Агитколлектив провел собрания уже во многих селах, начиная с ближайших к лагерю: Спадщины, Новой и Старой Шарповки, Литвиновичей...

Теперь добрая инициатива партизанских пропагандистов была утверждена Рудневым, как повседневная норма партизанской жизни. Норма героическая: ведь ходить в занятые оккупантами населенные пункты означало уже, само по себе, большой риск.

Руднев подключил к этим застрельщикам-пропагандистам много новых помощников из самых толковых бойцов, умеющих обстоятельно поговорить с народом. И работать агитколлективу стало легче.

Люди, оставшиеся в селах, главным образом женщины и старики всем сердцем отзывались на слово правды, которое несли им партизанские агитаторы.

Находились активисты и в окрестных селах, стремившиеся помочь отряду. Подойдет, бывало, партизанский агитатор ночью к знакомой хатенке, постучит в дверь и скажет хозяину или хозяйке: