Чтение онлайн

Практика Великой Отечественной войны полностью подтвердила эти выводы. Уже в 1941 г. пришлось апеллировать к партизанам. Но только спустя год после начала войны руководству страны удалось централизовать партизанское движение, совершив при этом массу грубейших стратегических в отношении организации партизанской войны, оперативных и тактических ошибок. К какому разряду из них следует отнести ошибки, подтолкнувшие часть местного населения к коллаборационизму, читатель может определить и сам.

С полным основанием научным трудом, посвященным проблемам партизанства, можно считать работу одного из ответственных работников Главного разведуправления М.А.Дробова «Малая война. Партизанство и диверсии», увидевшую свет в 1931 г. В ней дан подробный анализ форм и методов малой войны – партизанства и диверсий. Это не только первая попытка систематизированного изложения проблемы, но и стремление дать свою теорию малой войны.

До Первой мировой войны под малой войной, пишет М.А.Дробов, понимали действия малых отрядов, оторванных от армии (совершающих нападения на фланги и тыл неприятеля, набеги, отбитие транспорта и пр.), призванных тревожить и теснить врага, принуждать к выделению главных сил и т.д. Малая война в этом представлении происходит в обстановке юридической и фактической войны между двумя или более государствами и народами. Ведется она силами организованной армии, выделяющей малые отряды или части на основе организации регулярных войск. При этом в партизанских действиях народ может и не участвовать. Руководство малой войной осуществляется военными инстанциями.

Малая война состоит из партизанских действий, рейдов, набегов, засад и разрушений, проводящихся солдатами, «вольными стрелками» или с привлечением гражданских лиц, но действующих «по военным обычаям». Между малой войной и партизанской войной существенную разницу видели в том, что партизаны действовали самостоятельно, а в малой войне связи между армией и партиями не прерывались. И лишь Каратыгин, перешагнув этот раздел, признав право на партизанство «вооруженных групп местного населения или выделенных из состава армии соответствующих войск, частей», утверждал, что партизанские отряды из армии не более, чем частностный тип партизанства. Здесь важно то, что партизанство не противопоставляется армии и не связывается только с армией. М.А.Дробов разделял эту концепцию.

Применяя к малой войне термин «импровизация», принятый немцами, М.А.Дробов определяет ее как «импровизированные активные действия небольших (сравнительно с регулярной армией) отрядов, организованных (гражданским. – Авт.) населением, армией, правительством или партией по особому для каждого случая (района) типу для нанесения своему противнику непосредственного материального или иного ущерба всюду, где это возможно, и всеми доступными им средствами».

В малую войну, по Дробову, входят и операции партизанского порядка, организованные армией во время войны, и повстанческие действия, не связанные с войной, и разного рода активные действия – индивидуальные или групповые, как, например, порча имущества, поджоги, взрывы и т.п., практикующиеся как в период войны, так и в мирное время, ей предшествующее, для ослабления военной мощи врага.

Здесь – полное совпадение взглядов М.А.Дробова и М.В.Фрунзе. Последний, как нарком по военным и морским делам, особое внимание уделял разработке планов малой войны, созданию всех данных, обеспечивающих успех ее широкого развития.

В период Гражданской войны малая война вылилась в партизанство, а если говорить точнее, то партизанство поглотило малую войну, выразившись в двух видах: партизанстве-повстанчестве и партизанстве войскового типа. На практике они, переплетаясь, сливались, образуя единый фронт или на стороне красных, или на стороне белых.

Основными видами партизанства, писал М.А.Дробов, в будущей войне нужно признать партизанство (повстанчество) организованного типа, так как оно покрывает собой партизанство войскового типа. Партизанство, организованное в процессе национально-освободительной борьбы, могло быть, по мысли автора, как революционным (прогрессивным), так и контрреволюционным. Последнее не могло иметь широкой базы среди трудящихся и должно или превратиться в обыкновенные уголовные шайки, или, попав в руки наших идейных противников, выродиться в диверсионные бандитские группы.

По отдельным периодам партизанской войны можно представить общую характеристику ее формирования. Первый период М.А.Дробов называет «индивидуально-террористическим». Второй – «массовым, дерзко-нападательным, налетно-набеговым» с внесением общего плана и постоянства, регулярности операций, когда намечается переход от самообороны к наступлению. В третьем периоде партизанство протекает в обстановке легальности за счет государства, сливаясь с армейскими действиями, но в основном сохраняя общий с повстанчеством характер операций. Его методы, задачи и формы, скрытность работы (в условиях подполья, в тылу противника) почти одинаковы, меняются лишь боевые средства.

Малая война – явление непреходящее, писал М.А.Дробов. За ней следует признать большую и ответственную роль в современной вооруженной борьбе. Важна трансформация партизанства войскового типа, использующего в полной мере современную технику армии и флота, расширяющего свои задачи требованиями социально-политического порядка, необходимостью организации своих ячеек не только в тылу противника, но и в своем тылу на случай возможного оставления этих районов своими войсками. Не менее необходимо для партизанства полное слияние идейного и материального, слияние с народными массами. Все это создает прочный фундамент боевого энтузиазма, питания, укомплектования и пр. Особо следует уделять внимание культивированию партизанства в народе с целью заблаговременной подготовки к войне.

Многие положения, выдвинутые разработчиками теории партизанской войны, выдержали проверку в годы суровых испытаний буквально через несколько лет. Отдельные из них, в частности о преимуществах в современной борьбе партизанства-повстанчества перед партизанством войскового типа, обусловленное теорией классовой борьбы, ее формами и задачами, получили приоритетную разработку. Они были, на наш взгляд, гипертрофированы послевоенными исследователями. В этом же плане, в частности, не повезло такому понятию, как «диверсия». Хотелось бы вернуться к его изначальному смыслу. «Под словом диверсия, – писал в своей книге «О войне» К.Клаузевиц, – обычно подразумевается такое нападение на неприятельскую территорию, посредством которого силы противника отвлекаются от важнейшего пункта». В другом месте он же отмечал: «Первое требование к диверсии заключается в том, чтобы она оттянула от главного театра войны больше сил противника, чем мы сами употребили на диверсию». Именно так понимал это слово М.А.Дробов.

В частности же по советской исторической и энциклопедической литературе о партизанской борьбе можно легко проследить тенденцию отчуждения армии от партизанства, что не может не лишать ее элементов организованности, подчиненности целям и задачам, решаемым армией, и др. Так, например, в энциклопедических словарях в определении партизанских действий повсеместно встречаем: «Войска могут участвовать в партизанском движении». А могут и не участвовать?!

М.А.Дробов, глубоко проанализировав важнейшие уроки партизанства, оставил ценнейшее наследие. Его выводы о непригодности для партизанства готовых схем и форм; необходимости изучения главным образом методов принятия решений; учета местных условий; о месте, времени и характере партизанской борьбы; о задачах партизанства, вытекающих из этой установки; о зависимости форм партизанства от характера возложенных на него задач; о зависимости форм партизанства от типа страны (района) и др. являются методологией партизанства. И нельзя не признать вслед за ним «безусловный вред преклонения перед всякого рода схемами и рецептами для партизанской борьбы, необходимость выявления методов решения и выполнения вместо окостенелых форм прошлого или настоящего», вместо перенесения их из страны в страну «целиком на иную почву».

«Разнообразие экономических, политических, национальных, бытовых, религиозных и иных условий во времени и пространстве отрицает абсолютность, всеобщность и неизменность форм партизанства, возникающих всегда в самом процессе борьбы», – писал он.

Глубоко диалектично заключение М.А.Дробова о том, что партизанство вырастает в процессе углубления борьбы, оно зреет, а не является пришедшим извне. Такое понимание партизанской борьбы обуславливает и задачи партизанства.

Это положение, на наш взгляд, является ключом к пониманию многих неудач при попытке «экспорта» партизанства в иные страны для совершения переворотов.