Чтение онлайн

Для России в этой войне было характерно сочетание военных действий регулярной армии с типичными приемами и способами малой войны, возникшей стихийно, но в развитии планомерно организованной и ведущейся. Следует подчеркнуть, что и само сохранение русской армии для решающих баталий стало возможным благодаря тому, что она частью сил преднамеренно прибегла к некоторым приемам малой войны, уклоняясь от сражений в невыгодных условиях, постоянно маневрируя, изматывая силы противника и сохраняя собственные за счет оставления территории.

Одновременно с этим разгоралась собственно малая война в форме партизанского движения гражданского населения и боевых действий выделяемых с той же целью войсками отрядов непостоянного состава (войсковых партизан). На определенных этапах, особенно после Бородинского сражения, малая война становилась основным содержанием русской обороны, обеспечивая ей в целом активный и наступательный характер в промежутках между сражениями регулярных армий. Опыт этой войны примечателен тем, что было осуществлено масштабное и исключительно эффективное боевое взаимодействие вооруженных сил государства и импровизированных партизанских отрядов, а также тем, что, увлекаемая примером своего неожиданного союзника, сама армия не преминула воспользоваться наглядными уроками партизанской тактики.

Анализ действий партизан в Отечественную войну 1812 г. наглядно подтверждает, что в начале войны, когда русская армия вынуждена была отступать под натиском превосходящих сил противника и отсутствовала четкая линия фронта, крестьяне и горожане применяли простейшую тактику сопротивления врагу. Они покидали свои дома и уходили в глубь лесов, а оставшиеся на местах саботировали распоряжения наполеоновской администрации (прятали хлеб, скот, перевозочные средства, другое имущество). Вскоре на оккупированной территории Гродненской, Виленской, Курляндской, Волынской, Витебской, Минской губерний, а в начале августа и Смоленской появились партизанские отряды из крестьян. Район их действий ограничивался прилегающей к родным селам и деревням местностью. Свободно ориентируясь на ней, партизаны устраивали засады, нападали на одиночных солдат и небольшие вражеские группы, уничтожали фуражиров, захватывали обозы. Совершали и диверсионные акты: поджигали складские помещения, разрушали мосты, портили дороги, устраивали на них лесные завалы. Занимались также сбором сведений о расположении врага, его численности и намерениях, затем эти данные передавали командованию.

В июле по распоряжению генерал-фельдмаршала М.Б.Барклая-де-Толли, в то время военного министра, были созданы два крупных войсковых отряда под командованием генерала Ф.Винценгероде и подполковника И.Дибича, которым предписывалось действовать в тылу и на флангах французской армии.

С середины августа 1812 года под непосредственным руководством главнокомандующего генерал-фельдмаршала М.И.Кутузова был взят курс на придание партизанскому движению большей масштабности и организованности, улучшение взаимодействия армейских частей с партизанами и более активное вовлечение последних в борьбу с противником.

Крупные партизанские отряды из крестьян имели подвижные конные подразделения и опорные базы. Например, под Гжатском, где действовал отряд рядового драгунского полка Е.Четвертакова, образовался партизанский район, куда захватчики в поисках продовольствия и фуража опасались заходить. Деревня Басманы являлась опорной базой отряда. Здесь было организовано боевое охранение, а в соседних селах выставлены вооруженные пикеты, во многих крестьянских отрядах была хорошо налажена разведка, система оповещения.

Особенно высокого накала достигло сопротивление захватчикам в период почти сорокадневного пребывания французов в Москве. В это время Кутузов в рапорте Александру I пишет о задуманном им плане партизанских действий: «...Я принимаю теперь в операцию со всеми силами линию, посредством которой, начиная с дорог Тульской и Калужской, партиями моими буду пересекать всю линию неприятельскую, растянутую от Смоленска до Москвы, и тем самым отвращая всякое пособие, которое бы неприятельская армия с тылу своего иметь могла...»

Соединения и части французских войск, занявшие Москву, остро нуждались в продовольствии, боеприпасах и фураже. К тому же в Москве появились диверсионные группы, которые поджигали склады, уничтожали захватчиков. Одной из таких диверсионных групп руководил капитан А.С.Фигнер, занимавшийся ликвидацией начальствующих чинов французской армии. Прекрасно владея французским, он легко проникал в расположение неприятеля под видом офицера, собирая при этом необходимую разведывательную информацию (чем не параллель – действия известного разведчика Н.Кузнецова из отряда спецназначения Д.Н.Медведева спустя более чем 130 лет).

Прославленный партизан Денис Давыдов писал впоследствии о тактике партизан в период контрнаступления русской армии: «Господствующая мысль партизанов той эпохи долженствовала состоять в том, чтобы теснить, беспокоить, томить, вырывать, что по силам, и, так сказать, жечь малым огнем неприятеля без угомона и неотступно».

Взаимодействуя с войсками русской армии, партизанские отряды принимали непосредственное и активное участие почти во всех крупных боевых операциях этого периода.

Из 600 тысяч солдат, отправившихся в поход на Россию, до Бородино дошли только 130-140 тысяч. И эти потери Наполеон в значительной степени относил за счет партизанской войны. В письме маршалу Бертье он писал: «Заметьте герцогу Эльхингемскому (Нею), что он ежедневно более людей теряет в фуражировках, нежели в сражениях».

При отступлении наполеоновской армии на ее коммуникации в тыл было направлено около 20 войсковых отрядов численностью от 200 до 2500 человек. Это был хороший опыт совместных действий войсковых и иррегулярных партизанских формирований в тылу врага. Несмотря на выделение для охраны тыла значительных сил, Наполеон оказался не в состоянии защитить свои коммуникации от воздействия партизан.

В Пруссии та же французская армия встретилась с заранее спланированной и подготовленной малой войной. Фельдмаршал Гнейзенау сумел убедить своего короля в предпочтительности иррегулярной обороны страны, необходимости придания ей характера организованного всенародного восстания. Такой способ действий, убеждал он короля, спас Россию, а опыт свидетельствует, что больше всего противник не любит войну такого рода. Разработанный им подробнейший «План подготовки народного восстания» можно считать первым инструктивным документом по малой войне, подготовленным профессиональным военным и в значительной мере реализованным на практике в виде принципиально новой системы обороны государства.

Как отмечал Клаузевиц, «Пруссия в 1813 г. показала, что внезапным усилением при помощи милиции нормальная мощь армии может увеличиться в 6 раз и что эта милиция может быть равно использована как внутри страны, так и для действий за ее пределами».

Важно отметить, что спустя более полувека основные положения, выдвинутые Гнейзенау, вновь нашли реальное воплощение – на этот раз в действиях не прусских, а оборонявшихся от нашествия прусской регулярной армии и не читавших его «План...», стихийно действовавших французских граждан. Если Гнейзенау учил, что там, где появляются превосходящие силы противника, следует отходить, оставляя ему опустошенную землю, атаковать его фланги и тыл, перерезать пути подвоза, то именно так и действовали французы в войне 1870 – 1871 гг. Как признавались сами пруссаки, действия франтиреров (вольных стрелков) доставляли им больше неприятностей, чем вся французская армия. Вот почему захватчики применяли исключительно жестокие меры к партизанам и гражданскому населению.

Характерно, что в начале марта 1814 г., когда его армия находилась в плачевном состоянии, своим декретом Наполеон уже сам обязывал французских граждан уходить в леса, разрушать мосты и дороги, повсюду нападать на противника с флангов и тыла, приказывал за каждого пленного и убитого француза мстить смертью. Другим декретом он предоставил своим генералам широкие полномочия по созданию партизанских формирований для содействия этим народному восстанию. Но время для развертывания партизанской войны было упущено.