Чтение онлайн

— Что с ней? — спросил мастер Терентьева, глядя снизу вверх.

— Что касается Аномалии, то Тварь, что подсадили в её тело, я уничтожил. Последствия, насколько мог, скомпенсировал. Думаю, в физическом плане она совершенно здорова. Вам бы показать дочь хорошему целителю. А я, пока она без сознания, сделать ничего не могу.

Зеехофер вскочил на ноги, готовый ехать, но тут же растерянно остановился:

— Господин Терентьев! Но мой фургон…

И впрямь: автомобиль словно пропустили через гигантскую мясорубку, тщательно измельчив на примерно равные части. А получившиеся кусочки равномерно рассыпали в круге диаметром примерно в десять метров.

— Н-да… — протянул Иван. — Ехать на нём теперь, пожалуй, проблематично. Но выход есть. Я прибыл сюда на арендованной машине. Могу вам её отдать.

— А как же вы сами?

— А меня слуга отвезёт. Вон он идёт.

Из лесу и впрямь вышел Некрас. Перед ним, придерживая левой рукой правую, хромал незнакомый мужчина в неплохой лесной экипировке. У слуги через плечо висело длинноствольное ружьё. В прошлой жизни Иван бы решил: снайперка. Но поскольку огнестрела в этом мире не случилось, то, выходит, ружьецо-то магическое! А как работает магия, он уже видел. Получалось, что пойманный слугой мужичок бродил по окрестным лесам с магическим ружьём! Подозрительно.

К этому времени охранники уже прекратили караулить и, убрав из рук оружие, подошли поближе к Терентьеву и Зеехоферу. Но, увидев процессию, вновь напряглись. А Зеехофер удивился.

— Зиновий Аркадьевич, — спросил он издалека, едва расстояние позволило говорить, не повышая голоса. — Что вы здесь делаете? Извольте объясниться!

— Кто это? — спросил егерь.

— Мой давний недоброжелатель, господин Трунов. Но я никому не говорил, куда собираюсь. Я не говорил даже о том, что вообще планирую куда-то уехать.

Тем временем, охранники зашевелились, принялись грамотно смещаться, чтобы, не мешая друг другу, контролировать всех остальных. Действовать при этом они старались незаметно. Но это для Зеехофера было незаметно, а Терентьев просёк тему на раз. Да и от бывшего убийцы скрыть подобные вещи — верх наивности.

Некрас рывком остановил своего пленника, спрятавшись за ним почти полностью, а на плечо его положил заряженный самострел. Охрана ожидаемо отвлеклась, и теперь уже Иван сделал пару бесшумных шагов, оказавшись за спиной у одного из охранников.

— Ну? Что вы мне ответите? — требовал Зеехофер?

Названный Зиновием Аркадьевичем злобно зыркал по сторонам. Особо удостоились его внимания до сих пор не пришедшая в себя Катарина и ведун. А слова мастера Зеехофера он и вовсе проигнорировал.

Пленник попытался было шагнуть в сторону, но крепкая рука слуги не дала ему даже пошевелиться.

— Стой, где стоишь! — велел Некрас, и Зиновий Аркадьевич вынужденно замер, то и дело поглядывая куда-то за спины Терентьеву и охранникам.

Разумеется, егерю хотелось обернуться. И, разумеется, он прекрасно понимал, что делать этого не следует. Напряжение нарастало. Наконец-то и Зеехофер почувствовал это. Закрутился на месте, не желая выпускать из рук дочь, и потому не имея возможности двинуться с места. И, наконец, где-то, не очень далеко, за спиной Терентьева раздался человеческий крик.

Егерь осклабился:

— Не будет подмоги, Зиновий Аркадьевич. Вели своим слугам успокоиться и не дёргаться.

— Вы думаете, это его слуги? — изумился Зеехофер.

— Уверен в этом.

— Но тогда получается, что рекомендация…

Обмен мнениями прервал визгливый крик господина Трунова:

— Убейте! — велел он слугам. — Убейте их всех!

Слуги-охранники схватились было за оружие, но у одного в горле вдруг возник арбалетный болт, а у другого под лопаткой нож. А потом Терентьев подошел к пленнику, глянул на него сверху вниз, отчего тот занервничал, заёрзал.

— Мерзкая душонка, — сказал ведун. — Липкая и вонючая. Аномалией тянет. Сам действовать побоялся, так слуг своих подставил. А ведь знал, что им не выжить. Стало быть, от свидетелей захотел избавиться. Ничего, в Разбойном приказе на княжьем артефакте всё расскажешь.

Он поднял кулачище, размером чуть ли не с голову Зиновия Аркадьевича. Тот даже присел от страха, даже голову в плечи втянул, ожидая незнамо чего. Но егерь просто опустил кулак ему на голову. Один не очень-то сильный удар, и паскудный человечек без чувств сложился меж Иваном и Некрасом.

— Я сбегаю, погляжу: кого там Байкал поймал, — сказал Полуянов и действительно, споро побежал по лугу.

Иван тоже решил ненадолго отлучиться.

— Вы побудьте здесь, господин Зеехофер, — сказал он, — я сейчас машину подгоню. Посадим в неё вашу дочь, и везите её к целителю. А с этими товарищами я сам разберусь. И с живыми, и с мёртвыми. В Разбойный приказ лично передам, с рук на руки. Чуть позже вас попросят показания дать о том, что сегодня произошло, а прочее — не ваша забота.

Минут через десять вернулись оба: и Терентьев с машиной, и слуга. Впереди себя Некрас гнал непонятного человека.

Видимая часть одежды нового пленника состояла из свободного не то плаща, не то мантии. Цвет, разумеется, чёрный. И тень от капюшона очень удачно скрывала лицо человека. Ивану сразу вспомнилась давешняя встреча в Селезнёво. Там тоже был некий гражданин в таком же балахоне. И точно так же под капюшоном не было видно лица. И точно так же от человека несло Аномалией — будто бы от монстра. Этого ощущения Иван забыть, наверное, не смог бы при всём желании.

Было и ещё одно ощущение, которое путало, сбивало с толку и откровенно пугало. Как ни старался, Терентьев не мог ощутить в человеке душу. Не то, чтобы оценить качество, но даже почувствовать. Словно бы её и вовсе нет. Прямо, как у столь памятных Тварей Аномалии.

Фигуре в плаще оставалось дойти не более полусотни метров, но Иван уже чувствовал: миром не разойтись. Он сгрёб в охапку Катрину, запихнул её в машину, утрамбовал туда же Зеехофера. Не сказал — велел:

— Уезжайте немедленно, если вам дороги жизни своя и дочери. Быстрее!

Напуганный мастер спорить не стал, он и без того уже понял, что дело пахнет керосином. Иван хотел было и Зиновия Аркадьевича отправить, но передумал. Во-первых, не факт, что этот фрукт не попытался бы прикончить Зеехофера по дороге. А во-вторых, процессия подошла уже слишком близко и времени на это не оставалось. Но Зиновий Аркадьевич и сам сообразил, что пора брать ноги в руки. Его хромота вдруг прошла, и он припустил следом за машиной. Не важно куда, главное — подальше от этого места.

Едва машина рванулась с места, как человек в балахоне повернул голову в её сторону. Ивану почудилось, что балахонщик глядит с неким сожалением: мол, самому бы пригодилось.