Чтение онлайн

Потом оказалось, что пленник не особо-то и пленник. Конвоировавший его Некрас вдруг покачнулся и упал, а человек — или существо, выглядящее человеком — продемонстрировало свободные руки. Верхние конечности. Приблизилось и, остановившись метрах в трёх от егеря, начало говорить:

— Ты очень молод, ведун.

Голос был вполне человеческий. Без тех интонаций и обертонов, которые в прежнем мире так любили применятьв ужастиках при озвучке монстров. Возможно, и тело, если проверить, окажется человеческим. По крайней мере, в части пропорций и форм. Но человек без души жить не может. Даже у самого поганого преступника, которого неизвестно, как земля носит, душа имеется. Чёрная, искорёженная, смердящая, гноящаяся, но есть. А здесь — полнейшая пустота. А раз так, значит, не человек. Тварь. А с ними разговаривать бессмысленно. Их надо уничтожать. Как плохо, что на этот раз лом остался в Академии!

— Надо же, говорящая зверушка! — демонстративно удивился Иван.

Сделал шаг назад и принялся потихоньку обходить Тварь по кругу, стремясь занять выгодную позицию. Вернее, заставить противника подумать именно так. А на самом деле — немного потянуть время, пока Огонь старательно накачивает энергией стальные шарики пуль воздушника.

— Пытаешься бравадой прикрыть свой страх, ведун? — спросила Тварь. — У тебя плохо получается. Ты всё равно меня боишься.

Разумеется. Не боятся опасности лишь глупцы. Но разговаривать с Тварью егерь не собирался. Незачем препираться с тем существом, которое собираешься убить.

— Ты слаб, ты проиграешь, и тогда я выпью тебя и стану ещё сильнее.

Правая конечность Твари нырнула куда-то в складки балахона. Иван сунул руку за ворот кителя.

Несколько шагов спустя враг вытянул клинок. Не классический прямой меч, какой был у помещика Горбунова, а чуть изогнутый на арабский манер. Нечто среднее между мечом и саблей. Наверняка у этого оружия имелось своё название, но Иван его не знал, да и знание это сейчас помочь не могло, а потому было бесполезным.

Егерь в ответ вынул из кобуры воздушник.

— Ты разочаровал меня, ведун, — заявила Тварь и нанесла удар.

Меч свистнул наискосок, слева направо и сверху вниз. Скорее, для оценки противника, чем для поражения. Удар выглядел быстрым, но Иван просто шагнул назад, разрывая дистанцию, и тут же выстрелил. Отдачи он не почувствовал, а промахнуться с такого расстояния десантник просто не мог. Заряженный внутренним огнём ведуна шарик врезался в грудь Твари.

— Да гори ж ты синим пламенем! — непонятно зачем высказался Терентьев.

Куда конкретно попала пулька, какие нанесла повреждения, не было видно, но фигура в балахоне вдруг замерла, а секунду спустя вспыхнула. Из капюшона, из рукавов, из-под подола вырвались языки того самого синего пламени, словно бы кто-то включил газовую горелку. Спустя несколько секунд уже вполне обычным оранжевым огнём заполыхал балахон, и тут выяснилось, что даже бездушные твари способны чувствовать боль.

Существо закричало и рухнуло на колени, выронив оружие. Иван спокойно, словно в тире, добил магазин в проём капюшона, целясь примерно в то место, где у существа должны были быть глаза. Огонь тут же усилился, превратившись в столб синего пламени высотой в несколько метров.

От пылающей фигуры исходил нестерпимый жар. Егерь отступил ещё на несколько шагов, быстро поменял магазин в воздушнике и принялся ожидать завершения огненного шоу. Наконец, пламя опало. На земле осталась стоять на коленях человекоподобная фигура, совершенно чёрная. То ли обугленная, то ли закопчённая. Только не шел от неё тошнотворный запах горелого мяса, а по-прежнему несло всё той же Аномалией.

Внезапно чёрный провал рта на сгоревшем лице шевельнулся.

— Сегодня ты победил, — произнесла фигура. — Ты оказался сильнее, чем я ожидал. Но мы ещё встретимся, и тогда я тебя уничтожу.

Произнесла — и замолчала.

Налетел ветер, разметал покойника в пыль и разнёс, рассыпал эту пыль по сырой траве, оставив на месте погребального костра несколько бледно-золотистых шариков, размером точно с пульки от воздушника. Терентьев уже знал, что это за шарики. Черпанул горстью вместе с пеплом и горелой землёй и пошел, на ходу отсеивая сор и продувая добычу, в ту сторону, где несколько минут назад упал Некрас.

Тот уже и сам поднимался на ноги. Сделал несколько неуверенных шагов навстречу хозяину, покачнулся, но сумел устоять и, в конце концов, более-менее утвердился в вертикальном положении. Сделал знак Ивану: мол в порядке, не о чем беспокоиться. Егерь и сам чувствовал это. Конечно, до полного порядка было ещё далеко, но медицинская помощь явно не требовалась.

— Кто кричал?

— Девка. Этот, в балахоне, что-то ей сделал, она и закричала.

— Ясно, — кивнул Терентьев. — Вон там, где земля опалена, поищи вот такие шарики.

Иван продемонстрировал слуге ладонь, на которой среди мусора лежали пульки воздушника.

— Их там должно быть штуки три или четыре, не больше. А я пойду погляжу, что там и кто там.

Терентьев намеренно шёл не торопясь, по пути снаряжая опустевший магазин воздушника золотистыми орихалковыми пульками. Вышло шесть штук, чуть больше половины. Он убрал магазин в карман, и тут увидел, как впереди что-то шевелится.

Через мгновение воздушник уже находился в руке егеря. Он присел, оглядываясь по сторонам и, наконец, достаточно разглядев, объект своего интереса, улыбнулся. Встал во весь рост, убрал оружие и широкими шагами двинулся вперёд. Через два десятка метров и разглядывать не требовалось: Байкал. Умный пёсель ухватил за шиворот лежащего без чувств человека, надо думать, ту самую девушку, и упорно тащил её к хозяину. Видимо, был уверен, что если кто и может помочь, так это он.

Пёс разжал челюсти лишь тогда, когда девушка оказалась практически у ног Терентьева. Отступил в сторону, тяжело дыша, свесив на бок широкий розовый язык. Встряхнулся, забрызгав Ивана с головы до ног, и гавкнул: мол, он свою задачу выполнил, и теперь настал черёд хозяина спасать прекрасную деву.

Девушка была жива. Дышала неглубоко, но ровно. И Аномалии в ней не ощущалось. Но душа… она словно бы выцвела, истончилась, потускнела. И лицо поблекло, и кожа побледнела почти до прозрачности. У Катарины Зеехофер нежнейшая эфемерная субстанция, из которой состоит невидимая и неосязаемая суть каждого человека, была во многих местах изорвана, зияла прорехами. Конечно, со временем эти повреждения затянулись бы. Но смогло бы тело дожить до этого момента? Неизвестно. Вот и пришлось поделиться, одолжить чуток материала на латки. Пройдёт немного времени, и привнесённая частица души станет неотличимой от её собственной. День-два, максимум — неделя, и Катарина полностью поправится.

У той, что сейчас лежала на сырой траве перед Иваном, ткань души была в полном порядке: ни дырочки, ни даже царапинки. Но из неё словно бы выпили соки. Не все, не досуха, но того, что ещё оставалось, явно не хватало для поддержания жизни в теле. Девушка угасала, и ведун просто не знал, что ему сделать. Допустим, энергия у него есть. Но как передать её другому человеку? Да и не будет ли воспринята чужая Сила как враждебная? Не убьёт ли пациентку попытка лечения? Впрочем, если ничего не делать, она тоже умрёт. Так что есть смысл хотя бы попытаться. Как там делалось в тестовой машине? Загоняли энергию внутрь через каналы в руках?