Чтение онлайн

На следующий день Вонсяцкий отправился в Чикаго. Два агента заняли соседнее купе. Они знали, что «граф» возил с собой портативную пишущую машинку, и когда агенты установили свои аппараты для подслушивания возле стенки купе, то услышали, как стучит машинка.

В Чикаго один из сыщиков задержался, чтобы осмотреть купе, только что покинутое «графом»; сыщики слышали, как «граф» рвал бумагу, ругался, затем скомкал ее и швырнул на пол. Но теперь ни одного обрывка не было в купе: перед уходом он тщательно подобрал каждый клочок.

Агенты не были удивлены, когда Вонсяцкий направился прямо к дому Виллюмейта. Их больше удивило, когда через час после приезда «графа» появился Кунце. Еще больше их удивил приход Эбелла, медика из Эль-Пасо. Видимо, затевалось что-то из ряда вон выходящее.

Но узнать не удалось ничего. Через двадцать четыре часа после встречи в доме Виллюмейта Кунце сел в поезд и поехал в Камден, а Эбелл вернулся к себе домой в Эль-Пасо. И агенты только видели, как Кунце передал пастору Мольцану пачку банкнот.

Тем временем Вонсяцкий отправился обратно в свое имение в Коннектикуте. Через сутки после его возвращения приехал пастор из Филадельфии. Агенты, следившие за ними в сильные бинокли из хорошо укрытых пунктов возле имения, заметили, как пастор и «граф» пошли в похожее на крепость сооружение и оставались там больше часа.

Потом пастор уехал в Чикаго к Виллюмейту, после чего вернулся в Филадельфию. Не прошло и двух часов после его отъезда, как Виллюмейт сам отправился в Эль-Пасо, где встретился с Эбеллом. Не успел Виллюмейт сесть в поезд, как Эбелл вскочил в автомобиль и помчался через границу в Мексику. Что он затевал? Приступят ли, наконец, подозреваемые к непосредственным действиям и тем дадут улики в руки агентов?

ФСБ пока не хотело захлопнуть западню, в которую попался Эбелл. Агенты знали, что он работал продавцом в Мексике до того, как приехал в США и стал заниматься врачебной практикой: ему были хорошо известны все дороги по ту сторону Рио-Гранде. Но почему именно пастор используется в качестве курьера между Коннектикутом и Чикаго и почему Виллюмейт, выступая в той же роли, совершает рейсы между Чикаго и Эль-Пасо? Эбеллу, видимо, передают сведения либо деньги. Если это деньги, то подтверждаются прежние подозрения, что Вонсяцкий финансирует всю группу. Но откуда «граф» достает средства?

Агентам ФСБ не разрешалось пересекать границу США для преследования преступника; пришлось прервать слежку. Но они вошли в соглашение с мексиканской федеральной полицией. Вот что ей удалось выяснить.

Эбелл подъехал к рыбацкому поселку в десяти километрах к югу от Вера-Крус. Там он остановился в гостинице, пользующейся не особенно хорошей репутацией, и связался в деревне с несколькими темными личностями. Мексиканские сыщики из опасения быть замеченными не рискнули приблизиться к Эбеллу и его сообщникам, чтобы установить, имели ли здесь место какие-нибудь денежные передачи. Но, видимо, некоторые из новых знакомых Эбелла получили деньги, так как после его отъезда обратно в США рыбаки, с которыми встречался Эбелл, стали обнаруживать признаки определенного материального благополучия, чего раньше за ними не замечалось.

Эбелл долго не возвращался в Эль-Пасо. Затем внезапно появился Кунце. Оба сели в машину Эбелла, снова пересекли границу и направились в ту же рыбацкую деревушку, где вместе и остановились в той же самой гостинице. Эбелл, как и раньше, записался под своим настоящим именем, Кунце изобразил из себя сеньора дон-Альфонсо графа Габведес; причем мексиканские агенты заметили, что он говорит по-испански.

Вонсяцкий направился к верфи, одной из крупнейших в стране. Он позвонил по телефону из автомата у входа. Через десять минут оттуда появился человек в рабочем комбинезоне и вошел в фешенебельный лимузин «графа». Они представляли собой странную пару — рабочий в промасленной одежде и элегантный «граф».

Беседа их длилась почти два часа и происходила в отсутствии шофера, которому «граф» предложил прогуляться. Когда свидание закончилось, агенты разделились на две группы: одни последовали за Вонсяцким, другие отправились на верфь. Выяснилось, что рабочий был немцем, американским гражданином, занятым на одной из важных работ. Все это было знакомо Гуверу. Он уже давно знал, что немецкие и японские шпионы пытаются получить важные сведения относительно оборонной промышленности США о весьма почтенных по своему положению людей, занимавших высокие командные посты на заводах, производящих оружие, танки и снаряды, а также в армии. Рабочий верфи, друг «графа», подвергся обычному, принятому ФСБ методу слежки. Он даже не знал, что за ним следят, и все же с него ни на минуту не спускали глаз. Делалось это для того, чтобы пустить рыбку в воду и поглядеть, куда она поплывет. То же самое происходило повсюду в стране. Предателям подсовывались составленные ФСБ ложные сведения, и таким образом все, что они передавали шпионскому центру, только вводило немцев в заблуждение.

Вонсяцкий возил с собой в лимузине много багажа, и ФСБ решило, что он отправляется в долгое путешествие. За «графом» следили уже третий год и до сих пор бесплодно, но теперь похоже было на то, что слежка дает, наконец, плоды.

На другой день «граф» остановился у одного из самых больших военных заводов в мире. Повторилось то же, что на верфи: Вонсяцкий больше часа беседовал с каким-то рабочим. А ночью рабочий снова зашел к «графу» в местный отель. Агенты ФСБ сидели в соседнем номере и подслушивали.

— Боюсь, потребуется несколько недель, чтобы достать просимое вами, граф, — сказал рабочий. — Это, знаете ли, нелегкое задание.

— Может быть, — ответил «граф», и в голосе его появились резкие ноты. — Но если вы подумаете, то поймете, что в ваших интересах выполнить задание. Я даю ровно неделю срока. Доставьте ко мне домой, в Коннектикут.

Тем временем пациентам Эбелла в Эль-Пасо было сказано, что врачу, возможно, придется отлучиться на некоторое время, и тогда следует обращаться к другому доктору. Разумеется, это стало известно ФСБ. Достопочтенный пастор Мольцан, видимо, тоже готовился к отъезду: он рассказывал прихожанам, что чувствует себя не совсем хорошо и, может быть, отправится в места, где потеплее, например в Мексику.

Сцена и актеры были готовы. Агенты ФСБ следили, затаив дыхание.

Мольцан совещался с Кунце. Кунце разговаривал по междугородному телефону с Вонсяцким, а затем отправился в Эль-Пасо. Мольцан поехал в Коннектикут и вышел от «графа» с большим чемоданом. Агенты решили, что в этом чемодане содержались все сведения, собранные «графом» за время путешествия. Мольцан отвез чемодан в Чикаго и оставил у Виллюмейта. Виллюмейт повез чемодан в Эль-Пасо, куда прибыл через несколько часов после Кунце. Но он не стал задерживаться, а сразу уехал обратно в Чикаго.

Эта «эстафета с чемоданом» носила такой характер, что Гувер сразу понял: пора! Момент казался решающим.

Агенты ФСБ последовали за Кунце и Эбеллом, когда те сели в машину и направились к границе. Мексиканские власти, предупреждённые о готовящейся поездке, продолжили наблюдение за немцами, когда те пересекли границу и направились в рыбацкую деревушку, где бывали и раньше.

Содержимое чемодана не беспокоило ФСБ. Благодаря системе контршпионажа оба предателя везли с собой информацию, которая будет для Германии и Японии скорее вредной, чем полезной. Правительственные чиновники позаботились, чтобы тем работникам военных заводов, у которых побывал «граф», были подсунуты неверные планы и сведения. Немцы приехали в рыбацкую деревушку и остановились на убогом постоялом дворе. Затем Эбелл отправился обратно в Техас.