Чтение онлайн

После нападения Германии на Россию Гамбургская радиостанция настойчиво потребовала, чтобы Ланг, мастер с завода Нордена, достал части авиаприцела, как он обещал. Ланг был одним из самых уважаемых граждан Глендейля. Он теперь говорил всем и каждому:

— Не ужасно ли, как вероломно напал Гитлер на Россию? Он — сумасшедший, это Гитлер!

Ланг сам был почти сумасшедшим. Гестапо обещало все, чего он пожелает, если только он вернется в Германию с деталями авиаприцела; и он делал все, что мог, разве только не приставлял работникам Нордена револьвера к виску, чтобы выведать один из важнейших секретов дяди Сэма.

Однако на протяжении последних месяцев он чувствовал себя затравленным. Как только Ланг замечал нужную ему деталь и начинал строить планы, как бы завладеть ею, какой-нибудь новый служащий проходил мимо и по рассеянности захватывал ее с собой. Разумеется, новый служащий обычно был одним из агентов, направленных на заводы специально для слежки за Лангом. Наблюдение установило утешительный факт: нацист был единственным предателем на предприятии.

У Эверетта-Минстера Редера, инженера-конструктора фирмы «Сперри Жироскоп Компани», где также производились детали засекреченного авиаприцела, дела шли не лучше. Сколько раз Редер считал, что, наконец-то, ему удастся похитить важнейшие чертежи, но они исчезали из-под самого носа: агенты ФСБ не дремали.

Извещенное об этом через Гамбургскую радиостанцию гестапо было крайне раздражено. Даже Дюкен ничего не мог поделать. Благодаря принятым ФСБ предосторожностям бур не имел более возможности доставать сведения так же легко, как прежде. Впрочем, он не любил сознаваться в своем бессилии и продолжал посылать микропленки в Германию. Однако нацистов нелегко было одурачить, когда они получали старую информацию под видом новой. Одна радиограмма из Гамбурга гласила:

«Передайте Дюкену, что мы не заинтересованы в сведениях, опубликованных несколько недель назад в «Нью-Йорк Таймс» и «Геральд Трибюн», а также переданных из Вашингтона «Ассоширйтед Пресс» и другими газетными агентствами».

Аксель Уилер-Хилл и Феликс Янке теперь вступили в контакт со станцией АОР в Гамбурге с помощью коротковолнового передатчика, установленного на шестом этаже дома на Колдуэлл-авеню в Бронксе. Подслушивавшие радио федеральные агенты до сих пор не знали, на основе какой системы построен шифр Янке — Уилер-Хилла, и потому не имели понятия о важности пересылавшейся оттуда информации. Однако для предосторожности работники ведомства связи принимались заглушать передачи, как только начинала работать радиостанция в Бронксе.

Возникла мысль, что книга, которую нацист Шольц, продавец из книжного магазина на 85-й Восточной улице, снял с полки и передал Уилер-Хиллу и Янке, как раз, может быть, и служила основой для этого шифра. Было очевидно, что если удастся обнаружить название книги, то, по всей вероятности, можно будет найти ключ к шифру, ибо через Себольда был известен общий принцип системы.

Агенты выяснили, что в книжном магазине в Йорквилле существовало обыкновение ставить штамп на титульных листах всех книг: и на тех, которые продавали, и на тех, которые выдавали для чтения. Закон не разрешал агентам войти в дом на Колдуэлл-авеню без ордера на обыск, но они имели права попросить уборщицу поинтересоваться книгами в помещении, занятом нацистами. Таким образом, узнали, что из нескольких книг, имевшихся в квартире, на титульном листе лишь одной красовалась марка этого магазина. Книга носила странное название — «На полпути к ужасу» — и действительно оказалась ключом к шифру. Когда старые нерасшифрованные радиограммы с Колдуэлл-авеню были, наконец, прочтены с помощью этого ключа, раскрылось многое, что месяцами ставило агентов втупик. Прежде всего выяснилось, что значительная часть сведений как от шайки Дюкена, так и от группы Янке и Уилер-Хилла передавалась через дипкурьеров германского консульства в Сан-Франциско, которых возглавлял пресловутый Фриц Видеман. Срочные известия, как сообщалось в расшифрованных радиограммах, передавались по телефону в германское консульство в Нью-Йорке, оттуда в нацистское консульство в Вашингтоне, а затем по телеграфу, а иногда по радио в Европу. Британская разведка уже давно перехватывала нацистские радиограммы между Америкой и Германией. Но до сих пор она не могла разобраться в них. Посольство в Вашингтоне пользовалось другой книгой в качестве основы для своего кода, причем было мало шансов узнать название этой книги.

Расшифрованные радиограммы передатчика на Колдуэлл-авеню раскрыли, что шпионы готовились раздобыть сведения такой важности для безопасность США, по сравнению с которыми бледнело все, переданное ими до сих пор.

Обе шайки — Дюкена, а также Янке и Уилер-Хилла — так глубоко проникли в организм страны, что у них должны были найтись свои агенты на высоких постах в Вашингтоне и на каждом крупном предприятии, выпускающем орудия, снаряды и самолеты. Многолетняя «деятельность» шпионского подполья должна была теперь принести свои самые крупные плоды. Положение в целом, как оно сложилось к концу июня 1941 года, не следует сейчас обсуждать более подробно, но можно без преувеличения сказать, что никогда еще в истории шпионажа ни одной стране не грозила опасность потерять столько, как США. Скажу только, что в верхах американского общества некоторые из наиболее «уважаемых» его членов были тесно связаны с нацистскими шпионами и творили такие дела, по сравнению с которыми, если бы их удалось довести до конца, преступления всех квислингов Европы показались бы невинной детской игрой.

В организациях Дюкена и Янке — Уилер-Хилла насчитывалось всего 33 участника. Себольд, возглавлявший контршпионаж, разоблачил самого Дюкена и таких важных агентов Берлина, как Гейне — бывший работник Форда, как «натурщица» Лили Штейн, как Ланг с завода авиаприцелов Нордена, Редер из «Сперри Жироскоп Компани», Рихард Эйхенлауб — владелец «Маленького казино», пивной в Йорквилле, где собиралась шайка Дюкена, а также курьеров: Зиглера и Штиглера, повара и пекаря на пассажирском пароходе «Америка». Через этих курьеров были обнаружены и другие шпионы. Через Янке и Уилер-Хилла были разоблачены Шольц, нацистский продавец из книжного магазина, и Рейнер, механик на авиационном заводе Бендикса в Нью-Джерси, а также его сообщники.

Наконец, Гувер решил действовать. Он подошел к телетайпу и продиктовал письмо, которое пошло по внутриведомственной системе связи в нью-йоркский и некоторые другие филиалы. Это был сигнал к аресту Дюкена и всех остальных, прямо или косвенно связанных с ним.

Подробности арестов так и остались неопубликованными, но в них не было ничего драматического: сыщики не любят драматизма. В жаркий июньский день громовой удар грянул одновременно во многих местах. Через два года после того, как гестапо впервые обратилось к Себольду на Гамбургской пристани, Фриц Дюкен и тридцать два других шпиона были арестованы по обвинению в том, что прибыли в США с целью шпионажа. Все они были поражены. Что их выдал Себольд, они обнаружили позже, на суде, когда в числе улик оказались записи диктофона и кинокадры.

И на других «фронтах» драма неотвратимо близилась к развязке. В Чикаго жила хорошенькая девушка, по имени Герда Меланд, работавшая в косметическом кабинете отеля Луп; она была молода и одинока. Ее друг сердца Герберт Хаупт, молодой рабочий оптического завода, отправился в длительное путешествие. Хаупт, родители которого в свое время эмигрировали из Германии и натурализовались в США, лишь весьма туманно намекнул на цель своего путешествия, и это тревожило невесту. Она не знала того, что знали агенты: Герберт Хаупт был близким другом Керлинга, Нейбауэра и Даша — тех троих, которые обучались диверсантскому делу в Берлине. Агенты последовали за Хауптом до мексиканской границы — дальнейшую слежку вела уже мексиканская федеральная полиция; вскоре возникло подозрение, что Хаупт отправился в Германию в «академию» диверсантов. Впоследствии мы убедимся, что подозрение было вполне обоснованным.

Агентов очень заинтересовал тот факт, что Хаупт, как и несколько других американских немцев второго поколения, репатриированных нацистским правительством для обучения в «академии» диверсантов, оказался близким другом доктора Отто Виллюмейта, чикагца, известного своей многолетней деятельностью в качестве руководителя «Германо-американского союза». Виллюмейт, мужчина лет сорока с лишним, со шрамом на щеке — зарубка, оставленная студенческой дуэлью в фатерланде, был, по мнению агентов, субъектом, которому наверняка суждено попасть на скамью подсудимых. Весь вопрос был только в том, как долго он еще продержится.

Вот уже некоторое время, как Виллюмейт, чикагской штаб-квартирой которого был нацистский кабачок, известный под названием «Хаус Фатерланд Клуб», разъезжал по Среднему Западу и Востоку, беседуя с нацистами, занимавшими командные посты на таких предприятиях, как Американская Алюминиевая Корпорация в Ист-Сен-Луи, Иллинойсе и Питсбурге и Пенсильванская железная дорога в Хорсшу-Бенд, возле Алтуны. Вскоре начало выясняться, что Виллюмейт для нацистов играл роль второго Дюкена, со своей собственной самостоятельной организацией, которую держали про запас на случай, если что-нибудь стрясется с другой шпионской шайкой; так у футбольной команды имеются дублеры на случай, если игроки выйдут из строя.