Чтение онлайн

– Ишь ты, не нравится, - усмехнулся он.

Путь Странника лежал к самому сердцу Индерии - острову Буяну, где стоял белый камень Алатырь и рос могучий Карколист, пускавший корни во все три мира. Там, у корней Великого древа, бил источник жизни, вырытый Индрик-Зверем в незапамятные времена. Вилы, оберегавшие его, поприветствовали Всеведа почтительными поклонами.

Старик опустил ребенка в источник, шепча наговоры. Живая вода, омывая крошечное тело, казалось, отдавала свою жизнь мальчику. Его тело розовело на глазах, младенец открыл глаза и пронзительно закричал, ища мать бессмысленными глазенками.

– Вот так-то лучше, - ласково сказал дед.
– Имя бы тебе дать, и какое имя будет сейчас лучше того, которое желали для тебя отец и мать? Нарекаю тебя Драгославом.

И новое заклятие сотворил Всевед, отсекая серебрянным серпом связи ребенка с миром людей, как недавно пересек его пуповину. Теперь Змей до времени не мог найти его: перед взором Халы постоянно представал бы лишь Источник Жизни, ненавистный Источник, который он так желал осушить, и старик с серпом, один из его извечных врагов.

У заклятия была и другая сторона: отсеклись связи между ребенком и его родителями, и Буривой с Векославой вдруг ощутили спокойствие и душевный мир. Боль от утраты первенца утихла в их душах, затаилась, словно побитый пес. И они улыбнулись друг другу, и решили жить дальше.

Всевед видел это своим всепроникающим взглядом. Видел он и то, что это заклятие может сыграть с Драгославом злую шутку в будущем - но сейчас ему важнее было сохранить ребенку жизнь. А что будет, то будет - в конце концов, Драгославу самому выбирать.

– У вас скоро будет ещё один сын, а после него и другие дети. Утешитесь ими, а это дитя оставьте Судьбе, - прошептал Всевед.

И впрямь через год у Буривоя и Векославы родился ещё один сын. Его назвали Бранимиром, и ему предстояло княжить у белых хорватов - но обо всем по порядку.

3

В те времена ещё можно было увидеть туманным утром или в полнолуние кавалькады призрачных всадников, мчавшихся нехожеными путями куда-то по своим делам. Это были те, кого германцы называли альвами, кельты - сидхе, а славяне - чудью, отделяя от одноименного финно-угорского племени. В землях, ближайших к Карпатским горам, правил ими аэн Яргайр, и была у него прекрасна дочь-воительница Айнегара, предводительствовавша отрядом вил-воительниц, служивших отцу..

Им-то и отдал Всевед на воспитание Драгослава: они повиновались ему, да и сами иногда похищали человеческих детей для своих нужд, потому что только люди могли держать в руках железо, смертельное для чуди.

Судьбы Халы и Драгослава, несшего в себе осколок его некогда рассеченной души, все ещё были связаны, и Хозяин знал, что рано или поздно они пересекутся. Но до того времени Драгославу надлежало стать достаточно сильным, чтобы самому принять решение - и Старец готов был сделать все, чтобы оно было нужным ему и всему миру, который ему было завещано хранить.

И Драгослав рос среди чуди, обучаясь тайным наукам и совершенствуясь в ратных искусствах. Среди зачарованных сине-зеленых лесов, резных башен и древних курганов,увенчанныхзачарованными камнями, протекало его детство. Уже в семь лет не было ему равных среди чудской молодежи, чьим предводителем он быстро стал; слуги Всеведа обучали его языку птиц, и зверей, и тайным знакам, и всему, что надлежит знать воину дивьего народа.

Когда Драгославу исполнилось двенадцать, Всевед подарил ему крылатого коня из Хорсовых конюшен - дар, которого удостаивается не всякий бессмертный. Юноша назвал его Кречетом за сизую масть, напоминавшую соколиные перья.

Верхом на Кречете Драгослав участвовал теперь в забавах дивьего народа. Он познал пьянящую радость ночной охоты, преследуя в глухих чащобах невиданных зверей и разя их из не знающих промаха чудских луков. Вдобавок Кречет, как и все дивьи животные, мог разговаривать со своим хозяином - и он поведал ему ещё больше тайн, чем прежние учителя.

В четырнадцать пришла пора для Драгослава становиться ратником, и Всевед пришел к нему снова, принеся три меча: один в золотых ножнах, другой - в самоцветных, третий - в простых кожаных.

– Ты наверняка подготовил для меня какое-то испытание, - рассмеялся юноша.
– Но, пожалуй, нужно мне испробовать все три клинка, чтобы знать точно, какой же все-таки мне по руке.

И он вытащил клинок из золотых ножен, ударил им в дубовую колоду - и закаленная сталь разлетелась на куски.

Усмехнулся Драгослав, уже предвидя, какой из даров Всеведа все же подойдет ему - но все же взял меч из самоцветных ножен. И снова клинок разбился, стоило княжичу ударить им по дубовой колоде.

Наконец вытащил княжич меч из кожаных ножен, и его лезвие тотчас вспыхнуло холодным синим огнем.

– Этот меч некогда принадлежал одному из моих могущественных врагов, - сказал Всевед. - Много горя натворил он с его помощью, пока я не приструнил его; посмотрим, сойдет ли он для тебя.

И Драгослав, взмахнув клинком, разрубил колоду надвое.

– Знай же, что имя этому клинку - Иней, - сказал Всевед.
– Владей им, и да направит он тебя путем твоей судьбы, который ждет тебя.

– О какой судьбе ты все время говоришь? - спросил Драгослав, но Всевед, как и всегда, не ответил.

– Ты становишься полноправным воином, Драгослав, - сказал ему Хозяин.
– Я дал тебе все, что мог; отныне за все, что ты делаешь, в ответе только ты сам. Я покидаю тебя, но не говорю, что навсегда - быть может, в конце пути мы ещё встретимся.

И он исчез, как исчезал всегда - только сейчас стоял здесь, а вот его уже нет. Пути Всеведа были непостижимы даже для чудской мудрости, как и его слова насчет судьбы Драгослава. Княжич подозревал, что это как-то связано с его родителями, о которых ему точно так же ничего не говорили, и с огромным змеем, которого он иногда видел во сне - но предпочитал держать свои догадки при себе.

Тем более, что после того, как он обрел оружие, жизнь его переменилась ещё круче. Теперь вместе с чудской молодежью он не только охотился, но и ходил в набеги, и участвовал в бесчисленных войнах, которые вел его воспитатель окрестными народами. А когда ему исполнилось семнадцать, он сказал Яргайру, что хочет поискать славы вдали от дома.

Не хотел Яргайр отпускать воспитанника, к которому успел привязаться - в том числе и потому, что что-то говорило ему, мол, больше он его не увидит. Но приказ Всеведа был - не неволить Драгослава, и потому аэн ничего не мог сделать.