Чтение онлайн

«Бог тронется совокупными молитвами не ради многочисленности совершающих её, но ради… добродетелей» веры и любви многих.

«Священник молится за народ, народ — за священника… И не один священник приносит молитвы благодарения, но и весь народ… и херувимы и горние силы. Все мы едино тело» [58] .

Все виды Богослужения, все таинства в первые века христианства развивались в непосредственной связи с Евхаристией, предшествуя, сопутствуя или завершая ее. Она же явилась и основным источником благодатных сил, питающих и укрепляющих всех членов Церкви Христовой для духовного возрастания и подвига на всех путях христианской жизни. Евхаристия заключает в себе особо глубокий таинственно — мистический смысл. Она входит в Божественную литургию, как ее существеннейшая, краеугольная часть, обставленная подготовительными, сопроводительными и завершительными священнодействиями, требующими от пастыря такого же высокого, молитвенно — благодатного к себе отношения, как и сама Евхаристия.

Ни одно Богослужебное дело, даже сказать больше, ни одно таинство не требует от пастыря такой серьезной подготовки, сосредоточенности, чистоты, как Евхаристия и ее причащение. Отсюда «состояние» пастыря пред Божественной Евхаристией мыслится нами как исключительно важный и высокий момент, и сугубо страшный и ответственный, и сугубо благодатный и радостно — трепетный.

Евхаристия — источник бессмертия (1 Кор. 10, 16–17), «вечеря любви», «вечеря Господня». И если только чрез Евхаристию вместе с таинством покаяния «отпускаются грехи» [59] , то о чем же пастырь молится пред Евхаристией? Во — первых, он благодарит Господа за это великое таинство примирения, во — вторых, он молится о прощении грехов всех людей, всюду сущих и давно умерших.

Итак, Евхаристия — небо на земле. И стояние пастыря пред нею — стояние на небе.

Во времена апостольские все виды Богослужения были в зачаточном состоянии. Они стали складываться на основе установленной Спасителем Евхаристии и того молитвенно — богослужебного чина (чтение Священного Писания, толкование его, молитв и пр.), который был обычен для еврейских синагог и хорошо известен апостолам.

Во втором веке, по свидетельству мученика Иустина, были крещальные литургии, т. е. крещение совершалось во время литургии с тем, чтобы крещаемые могли причаститься Святых Таин сейчас же после крещения.

Брак и елеосвящение также включались в ее состав. Венчание совершалось до евхаристического канона, чтобы новобрачные вместе с другими могли принять Святые Дары.

Освящение елея для таинства Елеосвящения совершалось во время проскомидии, а само помазание — после заамвонной молитвы.

Отпевание покойников предварялось и теперь часто предваряется «заупокойной» литургией.

Богоявленское освящение воды и до сего времени приурочивается к литургии, как бы завершая ее.

Святые отцы последующих веков свидетельствуют о том же. Например, св. Дионисий Ареопагит называет Евхаристию «таинством таинств».

Следует подчеркнуть особую связь Евхаристии не только с Богослужениями, таинствами, но и с самой Церковью Христовой. Евхаристия немыслима вне Церкви, вне действующей в ней благодати Святого Духа. Равным образом и Церковь немыслима вне Евхаристии, вне евхаристического жертвоприношения. Такая обоюдная зависимость проистекает от того, что как Евхаристия, так и Церковь есть Тело Христово.

Церковь есть живой благодатный организм, развивающийся на основе зиждительных сил таинства Евхаристии, те. Таинства Тела и Крови Христовых. Отсюда быть в Церкви значит быть в составе Тела Христова, т. е. быть в теснейшем духовно — благодатном общении со Христом через таинство святой Евхаристии (Ин. 6,56).

«Когда вся тварь, — говорит св. Симеон Новый Богослов, — бывая обоготворенной, сделалась нечистой, и все люди ниспали в крайнюю глубину зла, тогда нисшел на землю Сын Божий и Бог, чтобы восстановить человека и оживотворить его» [60] .

Выражение Апостола о Теле Христовом и членах его (1 Кор. 12, 27) надо понимать совершенно конкретно и реально. Ибо это значит, что верующие уже теперь живут благодаря этой Крови Христовой жизнью во Христе, подлинно завися от Главы этого Тела — Христа, и облечены этой Плотью Христовой. Таким именно образом Церковь является в таинстве евхаристического причащения.

Это значит, что верующие церковные люди в Евхаристии находят основу мирного духовно — молитвенного единения с Богом и людьми во Христе (Кор. 10, 17).

Трудно переоценить значение мира для человечества. Счастье людей обеспечивается именно в мирное время, когда нет войны, разделения, междоусобиц.

И вот св. Евхаристия сокраментально обеспечивает пред Богом именно этот мир для всех людей, всего человечества.

Слово «литургия» с греческого означает «общее дело». Чрез нее прежде всего осуществляется восстановление единства в человеческом роде. А так как Евхаристия — основа литургии, отсюда, по словам св. Златоуста, она есть по преимуществу акт служения мира [61] .

В данном случае имеется в виду два мира:

1) мир с Богом, следовательно, со своей совестью,

2) мир с ближним — со всем человечеством.

1) Отец Иоанн Сергиев говорит: «Первообраз пришел к образу, Творец к твари. Чрез Него (Христа) мы примирились с Богом» [62] .

По учению Слова Божия и святых отцов, Спаситель как Агнец Божий является именно Жертвой примирения человека с Богом. Пострадавший и умерший за род человеческий Он, таким образом, соединил нас с Богом, упразднил бездну разделения, совокупил человека Творцу.

Обретая чрез св. Евхаристию мир (примирение, дружбу) с Богом, мы примиряемся со своей совестью. Если, по мысли некоторых святых отцов, совесть есть голос Божий в душе человека, то чрез таинство св. Евхаристии (покаяние и причащение) этот голос Божий, возбужденный грехом, умалчивает, как бы успокаивается, и человек в душе своей испытывает подлинный желанный мир.

2) Естественно, созданный благодаря св. Евхаристии в душе человека мир не остается, так сказать, единоличным, частным, индивидуальным состоянием человека. Мир, как блаженное начало, как качество высокой цены изливается во вне, т. е. на другие сердца человеческие.

Так решается проблема достигается мира с ближним. Сердце человеческое, исполненное благодатного мира, положительно влияет на другой индивидуум, умиротворяя его и успокаивая, создавая из субъективной объективную атмосферу добрых мирных отношений, умиротворяя все окружающее.

Таким образом, Церковь знает немало людей, с именем которых связаны дела миротворчества частного, общественного, государственного характера (святитель Николай Мирликийский, преподобный Сергий Радонежский), но в полном смысле Миротворец — во вселенском, экуменическом плане — является Христос Спаситель (Мф. 5,9). Он есть мир наш, Миротворец всего человечества, всех народов.