Чтение онлайн

Семя Царства Божия в душе Иуды дышало мягкой атмосферой Господней любви, но собственные задатки помешали росту его, и семя заглохло, хотя и в нем Господь искал плодоносного всхода.

В целях полного врачевания пастырям надобно утверждать кающихся в мыслях о любви и всепрощении Божием и о ненормальности согрешающего, как больного. Пстырское увещание отдельных членов паствы — лучшее средство возвысить их над собой и страстями и побудить их самих влиять на себя.

Изображаемая Спасителем светлая будущая жизнь в Божием Царстве обязывает пастыря учить пасомых перенесению центра тяжести жизни извне на свое внутреннее «я». И Господь ценит у человека более всего сердечную настроенность и внутренний голос его совести. Очищение души от страстей и искоренение недостатков требует содействия пастырского учительного слова. Пастырь, не верящий в силу слова, прекрасно сделает, если побежит от пастырского служения, как от пожара. Через слово христианство делается сначала мыслью человека или его внутренним словом, а после перерождающей силой. Только пастырь ни в коем случае не должен забывать, что Христос Спаситель призывал, миловал, приветствовал грешников, не насилуя их совести. Они делались Христовыми последователями свободно. На этом основании пастырскому воздействию естественно быть проникнутым также духом кротости, любви и милосердия и совершенно чуждым насилия во имя Бога. Некогда Сам Спаситель по силе названного принципа запретил апостолам Иакову и Иоанну низвести небесный огонь на непочтительных самарян (Лк. 9,55–56).

Давать чувствовать авторитет, не нарушая духа независимости, — вот проблема, решаемая пастырской благодатной любовью. Любовь в своем существе — тайна. По мысли старца Силуана, она открывается только Духом Святым.

Любовь — основная сила пастырского воздействия. Блудный сын пошел к отцу под влиянием воспоминаний его любви и из — за тоски о нем. В разлуке с отцом, в чувстве погибания и одиночества среди чужих сердец блудный сын, угрызенный совестью, направился в отчий дом. Отец издалека увидел его, побежал к нему навстречу, обнял, стал целовать, простил ему вину и возвратил достоинство сына (Лк. 15,20–24). Судя по этой притче, пастырским врачебным лекарством для руководимых верующих служит любовное открытие им истины о том, как хорошо у небесного Отца, как Он любит всех Своих детей, как милует приходящих к Себе блудных чад, принимая в Свои Отеческие объятия. Хотящие приобретать людей для Христа пастыри пусть напомнят им, что они найдут все блаженство, мир и покой, войдут на небо, получат от Христа преизобильную любовью жизнь. Тогда всякий грешник сам раскроет пастырю наболевшие язвы своей души, и оба они загорятся в духе любви с сожалением о грехах, содеянных кающимся. Лично пастырю особенно необходимо помнить, что Господь никогда не произносил раздражительного слова, не проклинал врагов Своих, упорно оставлявших Его и умывал ноги даже Иуде. Делает и пастырь также относительно окормляемых душ. В отказе от своей личности для другого существа и в перенесении на него личной жизни — как раз и заключается сущность пастырской любви. «Истинную любовь имеет тот, кто друга любит в Боге и врага любит ради Бога», — говорит св. Григорий Двоеслов [86] .

Отмеченный характер воздействия на душу человека, однако, не может нас избавить от мысли, что все — таки здесь усматривается какое — то «принудительное» воздействие на свободу другой личности. Как согласовать вопрос пастырского влияния на человека с вопросом свободы воли этого человека?

По мысли митрополита Антония здесь все очень просто и юридически правозаконно. Так как пастырь стремится воздействовать на человека в положительную сторону, т. е. для блага самого человека, то это действие является порабощением свободной воли человека, а совершенно наоборот, — «раскрепощением» его свободы. Грех увлекает волю человека по ложному пути и, естественно, лишает его истинной свободы (Лк. 15,14).

Пастырское влияние таинственным образом «пробуждает» совесть человека и привносит в нее ряд совершенно новых возвышенных ощущений, «раскрепощая» человека от пут греха. Таким образом, здесь свобода воли человека не нарушается, а наоборот, в несравненно большей степени свобода расширяется, ведется к новым вершинам счастья, истинно свободной жизни в Боге [87] .

«Любовь, — по словам святителя Тихона Задонского, — есть вкушение вечной жизни, где только и будет любовь друг к другу» [88] . Любовь имеет свойство открывать в другом многое неведомое и незримое дотоле. В нашем духе она открывает способность переносить свой жизненный центр в душу ближнего, а в душах ближних распознавать внутреннее добро, не усматриваемое взорами себялюбивых. Подобно физической теплоте любовь беспрепятственно проникает во все области жизни наших ближних и своей силой даже без видимых обнаружений, создает на дне их души бессознательные добрые расположения. Вьется, отворачивается от нее злая воля людей. Думает грешник, что он свободен от всякого влияния, как вдруг, взглянувши в свой внутренний мир, находит в себе уже другую природу, именно сродную с теми, его любившими, за него страдавшими, о нем молившимися.

Внедрение любви в грешников пастырь сопровождает необычайной мягкостью и нежностью. Любовь предпочитает переносить собственные бедствия, чтобы не отягощать и не беспокоить другого.

Плохо, весьма плохо, когда у пастыря мало любви. Тогда он возливает на раны болящих одно вино без елея (Лк. 10,34), и к ветхой одежде настроения грешника приставляет суровую заплату обличений. И, обратно, добрый пастырь полагает жизнь за овец своих и стремится, чтобы они имели жизнь с избытком. Из человеческих жертв Бог выше всего ценит принесение Ему в жертву кем — либо своей души путем соединения ее с Богом.

Скорбь о грехах пасомых, как о своих собственных и забота о них, как бы о себе самом, является первым условием истинного пастырского врачевания. Прозрение в себе борьбы добра и зла и внимательная оценка своих помыслов и прочих душевных движений — второе условие проникновения в душу ближнего.

Пастырь, тесно сливающий свою жизнь с делом проповеди и человеческого возрождения, все недостатки и грехи их считает доказательством своей недостаточной ревности и мудрости. Он обвиняет себя за всех и во всем. Опытное понимание скорбей паствы некогда из уст священномученика Киприана Карфагенского исторгло такие слова: болезную, братия, вместе с вами; нисколько не утешает меня в болезнях моих то, что сам я здрав и невредим. Ибо пастырь уязвляется более в язве своего стада. С каждым из вас я соединяю сердце мое, разделяю горестные времена, печали и скорби. С плачущим плачу, с падшим почитаю себя падшим, и мои члены уязвлены стрелами свирепствующего врага… Лютые мечи прошли сквозь мою утробу.

Употребляя образный евангельский язык, настроение пастуха, ищущего заблудшую овцу по горам и холмам с забвением себя, напоминает настроение духовного пастыря. Пастырь своей душой отвечает за пропавшую овцу и сердечно болит о ней и о себе, поскольку потеря словесной овцы есть дело его собственное и его самого.

«За всех, — говорит св. Иоанн Златоуст, — которые твоему, иерей, попечению вверены — за жен, мужей и детей — ты дашь ответ» [89] .

В одной из своих речей, обращенной к новопоставленному во епископы, Святейший Патриарх Алексий говорил: «… ныне, приняв жребий служения епископского, ты не будешь дорожить покоем, а тем более искать утех и выгод жизни, и не отречешься понести всякие труды, скорби и испытания, в обилии лежащие на пути пастырском, и чтобы ты был более, чем кто — либо в твоей пастырской жизни, одушевлен стремлением посвятить себя Богу «в жертву живую, святую, благоугодную Ему» (Рим. 12,1) и явиться пред Господом «делателем непостыдным, право правящим слово истины» (2 Тим. 2,15) [90] .

Нам остается теперь проследить ход борьбы за нового человека, в которой пастырь должен всегда методически защищать добро и каждую личность ставить на путь нравственного развития. Одному Богу известно, кто победит в каждой личности, ветхий или новый человек. Пока семя слова Царствия еще не вполне овладело человеком, он остается нечистой пшеницей, не полным сыном Царствия Божия. Равно может в сына Царства возродиться человек, у которого семя диавола не заглушило до конца внутреннего слова Божия.

Пастырь знает, кто из пасомых и в какой мере просветлен духовно или омертвел для светлых идеалов. Он имеет пред собой великое поле деятельности.

В примере отношения Господа к Своим ближайшим ученикам, по их личным особенностям, мы можем видеть способы пастырского воздействия на пасомых. Душа каждого человека есть своего рода цветок, охотно распускающийся в тихую ночь и вянущий от прикосновения грубых рук. Отсюда пастырю требуется иметь много чуткости и наблюдательности при руководстве лицами разных характеров и различного воспитания.

«Лучший способ врачевания, — говорит св. Иоанн Златоуст, — состоит в том, чтобы не токмо разрезывать, но и перевязывать раны, и высшее правило наставления состоит в том, чтобы не только обличать, но и увещевать, утешать» [91] .

Поэтому необходимо применять самые разнообразные методы к людям в зависимости от их склонности самоуглубляться, то жить впечатлениями внешнего мира. Пастырское врачевание лиц с горячим темпераментом должно направляться к отведению их умственной пытливости на внутреннюю сторону явлений. Методическим воспитанием их воле необходимо сообщать твердость, постоянство; на чувства их энергично воздействовать и предупреждать их от ожесточения и отчаяния.