Чтение онлайн

Она проснулась сразу и резко. Вскинулась, открыла глаза и замерла, глядя на солнечные зайчики на потолке. Тихо… Даже вода из крана не капает. Только дыхание, да тихий шорох больших часов, висящих на стене в коридоре.

В голове тоже была тишина. А еще пустота. Кира медленно повернулась к лежащему рядом молодому мужчине. Горько улыбнулась, коснувшись кончиками пальцев залегших под глазами почти черных кругов от усталости. Потянулась вперед, невесомо поцеловала обветренные губы и встала с постели.

Тело казалось чужим. Непослушным, неповоротливым. Мышцы затекли, а еще где-то внутри клубилась боль. Не яркая и острая, но ощутимая. Такая, которая обычно бывает после близости с Ильей. Такая же, как осталась после… близости с Владом.

О, да, она ее помнила. Она все помнила.

Дверь в ванную комнату закрылась бесшумно. Ледяная вода жалила кожу, но Кира только сильнее выкручивала кран. Только бы проснуться. Вытрясти из головы этот туман. И голоса, которые сейчас звучали лишь фоном. Странно, но она привыкла. Она просто к ним привыкла. Как и к тому, что, кажется, каждая клетка тела теперь состоит из энергии, всей той масти, которую она… которую…

Тихо, отчаянно застонав, она изо всех сил ударила сжатым кулаком в кафельную стену. Плитка раскололась, но девушка этого даже не заметила. Закусив губу почти до крови, выключила воду и вышла из кабинки.

Собиралась она быстро и очень тихо. И присела только за стол в кабинете, обреченно, но решительно глядя на чистый лист бумаги…

…«Я надеюсь, что вы меня поймете. И простите. Я стала монстром, я опасна. И больше не могу, не имею права находиться там, где я могу принести столько бед. Поэтому не ищите меня. Я прошу. Это сильнее меня, а я слишком слаба, чтобы сопротивляться генетически заложенной программе. Да, я узнала о себе много нового. Но сейчас это уже не важно. Сейчас я надеюсь только на то, что мои… новые способности не настолько велики, как мне кажется, и я найду место, откуда не смогу достать никого из вас. Простите, что оказалась настолько слабой. Но так будет лучше для всех нас. Я люблю вас. Я просто люблю вас.

Димка, родной мой человечек, ты был моим солнышком. И я хочу, чтобы у тебя все было хорошо. Я не умерла, я просто уехала. Я обязательно найду выход, ты же знаешь, какая я упрямая. И тогда мы снова встретимся. Не лезь на рожон и будь осторожен. Ради меня. Я люблю тебя.

Сева, прости, что у нас с тобой с самого начала не получилось подружиться. И спасибо за то, что Димка теперь не один. Береги его и брата.

Влад, спасибо тебе за то, что все это время ты был рядом со мной. Просто спасибо. За тепло, что ты мне дарил, за то, что рядом с тобой я почувствовала себя, пусть ненадолго, но женщиной, которая нравится не потому, что она — «карта». И я надеюсь, что однажды рядом с тобой появится та, которая научит тебя любви. Та, которую полюбишь ты и которая будет любить тебя.

Илюша… Мой Король. Не смей идти за мной. Я не хочу, чтобы ты видел меня такой. Не хочу жить, зная, что уничтожила тебя.

Я знаю, что надо было сказать тебе это давно. Просто сказать.

Я люблю тебя, Илюша. Всю жизнь люблю тебя одного. Не как друга, не как брата. Как единственного мужчину в моей жизни. Как любимого человека. Мы всегда были рядом, но никогда не вместе, а сейчас я думаю, что это даже хорошо. Так ты, по крайней мере, жив и все еще мой любимый Пиковый Король. Не иди за мной. Пожалуйста, не надо. И Димку не пускай. Позаботься о нем, ладно?

Жалею только о том, что не могу тебя поцеловать. Люблю тебя, Илюша. Люблю.

Твоя, Ваша Кира».

Где-то за стеной послышался шорох, и она вскочила. Бросила отчаянный взгляд на исписанный лист и тенью метнулась к входной двери, подхватывая по дороге документы и портмоне с деньгами. Обулась и вышла из квартиры, чувствуя, как становится чуть легче дышать.

Бежать… Куда угодно. Далеко. Туда, где ее не найдут.

Холодно.

Влад проснулся от того, что было настолько холодно, что еще немного — и он начнет лязгать зубами. Кира…Она проснулась!

Влад вскочил, панически озираясь по сторонам. Судорожно выдохнул. Тихо. В квартире почти звенящая тишина. Из-за стеклопакетов внутрь не проникают шумы просыпающегося города. Только с тихим шорохом «идут» часы в коридоре, да отчаянно бухает в груди сердце. Чего-то не хватает…

— Кира… — онемевшими от накатившего ужаса губами прошептал Влад, окинув взглядом пустую смятую постель. — КИРА!!!

Он рванул на кухню. Пусто. Одиноко стоит в раковине чашка, из которой он ночью пил кофе. В ванной — чуть влажное, уже успевшее почти высохнуть полотенце. В гардеробе — нет любимых джинсов и любимой водолазки. И, конечно, любимой куртки.

Замешкался Влад только на пороге кабинета. Идеальный порядок. Кульман в углу, чертежи, свернутые в рулоны на полке, молчаливый компьютер на столе и одинокий белый лист.

Боясь поверить, Влад медленно подошел и осмотрел стол. В ящике — документов нет. Бумажника тоже. Как будто и не было вовсе. Только записка.

Строчки плыли перед глазами. Отчего-то впервые в жизни он не мог сосредоточиться на разборчивом четком подчерке. Заставило собраться только собственное имя, мелькнувшее в строчках.

По щекам покатились слезы. Глупые, иррациональные слезы. Он никогда не плакал. Никогда. Но сейчас смахивал горячие капли с лица и никак не мог понять, отчего же так больно. Бесконечно, глубоко больно. И куда подевалась проклятая пустота, когда она так нужна?

Влад обессилено опустился на колени, силясь выдохнуть… или вздохнуть? Но крик застрял в горле, так и не прозвучав. Вместо него тишину кабинета разорвали судорожные дыхание, да глухой стон, полный отчаяния:

— Кирааа…

Севка расплатился за доставку, подхватил тяжелые пакеты и отнес их на кухню. После Димкиных хором их с Владькой привычная двухкомнатка казалась тесной и темной. И другой. Крохотная кухня, подтекающий, несмотря на все усилия брата, кран, не самая новая стенка, старенькая, но чистая плита.

Две спальни, но только его комната более-менее напоминает гостиную. У него всегда было много друзей, потому, к нему приходили куда чаще, чем к отрешенному тихому Владу.

Севка расставил продукты в холодильнике, на скорую руку покрошил в тонкую форму для пиццы колбасы, зелени, болгарского перца, щедро сыпанул сыру и поставил в духовку, здраво рассудив, что в Димку проще будет запихнуть что-то несложное.

Чайник закипел, но заваривать чай Сева не стал. Вернулся в спальню, присел на краешек дивана и вздохнул.

— Димкааа, вылазь, чудо. Сейчас будет завтрак готов.

— Не хочу, — Дима вздохнул, даже не пытаясь открыть глаза и, немного поерзав, укрылся одеялом с головой. Смешно… Кто бы знал, что чудной, наивный, упрямый «лосик» окажется его спасением. От тоски, от одиночества. От постоянной боли глубоко внутри. Эти дни, что они провели запертые вместе в его, Димы, квартире, были самыми лучшими в его жизни. Они учились, смеялись, дурачились, дрались в шутку. Все больше узнавали друг друга. Все больше привыкали. Совершенно разные, они ссорились по мелочам, но всегда искали компромиссы. Наверное, такой и должна быть дружба. И пусть свела их вместе слепая и жестокая случайность, он благодарен судьбе за Севку.