Чтение онлайн

– - Настоящий голубой?
– - не поверила Патриция.

– - Аж до синевы, -- подтвердила блондинка.
– - Перед ним хоть на мостик вставай, у него ничего не зашевелится!

– - Беатрисс, повернись ко мне спиной! Так, хорошо. На сегодня хватит! Идите купайтесь, или что хотите делайте. Да, кстати, поберегите реквизит -- идите купаться без ваших костюмов, -- остроумно пошутил он, пробежав взглядом по их обнаженным телам, и наклонился к своему саквояжу с насадками.

– - Не бывает чтобы мужчина был целиком голубой, -- сказала Патриция.
– Хочешь, заведем его?

Блондинка закатила глаза к небу, обдумывая предложение и озорно улыбнулась:

– - Ну, если ты хочешь, то я не против.

Они поплыли и стали резвиться в освежающе-прохладной воде, он сидел на берегу, наблюдая за ними. Тела их были отлично видны сквозь прозрачную воду. Далеко от берега они не отплывали, чтобы все время их тела были у него на виду.

Наконец, девушки вылезли на приветливый берег и повалились на прогретый солнцем камень. Айменга достала из своей сумки крем и медленно стала втирать его в кожу Патриции. Движения ее пальцев были едва уловимыми -- она втирала крем в кожу Патриции, словно ласкала ее. Айменга любовалась прекрасным телом новой знакомой и в ней самой хотелось поцеловать эту прекрасную грудь -- у нее самой были не маленькие волнующие холмики, а высокая статная грудь совсем другой формы. И хотя Айменга никогда не слышала слов недовольства от поклонников своей грудью, а наоборот, сейчас она позавидовала Патриции.

Патриция лежала в сладострастной позе, очки она сняла и держала в правой руке. Не поворачивая головы в сторону фотографа, она спросила:

– - Он на нас смотрит?

Айменга медленно повернула голову в сторону лежащего в траве фотографа.

– - Да, -- сказала она. И подала ей руку.
– - Пойдем, прогуляемся по берегу.

Патриция грациозно встала, стараясь не переигрывать, и они повернувшись к фотографу спиной, пошли не спеша по кромке воды. Ласковые волны залива бились о берег, обдавая девушек мелкими брызгами.

Фотограф сел на корточки и не отрывал от них задумчивого взгляда.

Айменга остановилась и положила руки на плечи девушки. Соски их грудей соприкоснулись, и Патриции почему-то стало неприятно. Она не понимала лесбийской любви -- женщины всегда были для Патриции подругами, собеседницами, но одна мысль о ласке с женщиной вызывала у нее брезгливое отрицание.

– - Ты уверена, что таким образом мы возбуждаем его?
– - спросила Патриция.

– - Конечно, -- ответила Айменга, проведя по спине Патриции и потянулась к ней накрашенными губами.
– - А как же еще ты сможешь возбудить голубого?

Патриция плюнула на все свои принципы и ощущения, закрыла глаза и слилась долгим поцелуем с блондинкой, представляя, что это Том.

"О, Том, где ты сейчас и чем занимаешься? Зачем ты ушел от меня?"

Фотограф смотрел на них, левой рукой прикрывая глаза от слепящего солнца, а второй теребя свой огромный круглый медальон. Наконец он вздохнул, встал и направился к дому. Поднявшись по тропке среди камней, он еще раз оглянулся -- Патриция лежала на песке, обнаженная Айменга стояла на коленях над ней и гладила девушку.

Патриция видела, что Айменга увлекается лаской и поспешила отрезвить напарницу, пока та не слишком возбудилась, и не потеряла рассудка:

– - Бернард пошел домой, видно созрел, -- сказала она улыбнувшись и села на песке.

– - А ты не хочешь еще поласкаться, -- поглаживая одной рукой грудь Патриции, а другую запустив в ее темные волосы, сказала Айменга.
– - Нам так хорошо вдвоем.

– - А ты знаешь, почему любовь между двумя женщинами называется лесбийской?
– серьезно спросила Патриция, отстраняя руки блондинки и вставая.

– - Ну...
– - растерялась та, -- наверно, от острова Лесбос...

– - Правильно, -- сказала Патриция насмешливым тоном, что сразу отбило у блондинки охоту домогаться ее любви. Но надо было еще довести-таки до возбуждения фотографа, а без помощи Айменги это было бы затруднительно, и Патриция примирительно подала ей руку, помогая встать.
– - Пойдем, нам был обещан бокал вина, может еще чего выпросим. У меня от голода желудок к спине прилип.

– - Да, сегодня к Бернарду собирались прийти друзья. Вот работка -- даже по воскресеньям приходится трудиться.

– - Да уж -- тяжелая работа, необходима надбавка за вредность, -- рассмеялась Патриция.

Они пошли к дому фотографа, продираясь прямо сквозь кусты. Девушки ничуть не стеснялись собственной наготы -- здесь никто чужой не ходил. Да если бы и ходил -- то что такого? Красоты стесняться нечего.

– - А почему все-таки от острова Лесбос?
– - вдруг спросила Айменга. Патриция думала, что блондинка уже забыла про этот дурацкий вопрос.
– - Там находилась женская тюрьма и заключенные это там придумали, да?

– - Нет, совсем наоборот, -- рассмеялась Патриция и пояснила: -- В седьмом веке до нашей эры известная поэтесса Сапфо организовала там школу девушек, проповедуя любовь к женскому телу.

– - Сапфо... Никогда не слышала...

– - Да?
– - удивилась Патриция. Задумалась на мгновенье, остановилась и прочитала:

Я к тебе взываю, Гонгила, -- выйди

К нам в молочно-белой своей одежде!

Ты в ней так прекрасна. Любовь порхает

Вновь над тобою.

Всех, кто в этом платье тебя увидит,

Ты в восторг приводишь. И я так рада!

Ведь самой глядеть на тебя завидно

Кипророжденной!

К ней молюсь я...

– - Это Сапфо?
– - спросила Айменга.
– - Ты ее наизусть знаешь -- значит она тебе нравится. Кто сейчас помнит древнегреческую поэзию! И ты исповедуешь ее принципы?
– - с надеждой спросила блондинка.

Патриция рассмеялась.

– - Я очень люблю стихи средневекового французского поэта Франсуа Вийона. Он был разбойником. Мне что теперь выходить с кистенем на большую дорогу?

* * *

Вечером к фотографу действительно пришли друзья. На втором этаже здания, рядом с просторным съемочным павильоном, заставленным всевозможными прожекторами, вспышками и декорациями было что-то вроде гостиной, куда фотограф всех и привел, чтобы отдохнуть после трудов праведных. Пожилая женщина-массажистка, которая, по-видимому, исполняла здесь также и роль экономки, накрыла в гостиной шведский стол и тихо удалилась.

Из магнитофона лились звуки мелодичной лирической песни, свет в гостиной погасили, на пианино в углу и на ломберном столе посреди комнаты стояли канделябры с десятком свечей каждый, что придавало вечеру совсем романтический колорит. Бородатый приятель фотографа в футболке с изображением цветного, переливающегося в свете свечей черепа с костями танцевал медленно с красивой девушкой, что приехала с ним. Фотограф лежал на черном кожаном диване и курил, пристально наблюдая за слившимися в танце Патрицией и Айменгой.