Чтение онлайн

Что она сделать моет? Девка.

Думай Игорь. Думай.

Кто у нас есть? Кто здесь дела делать может темные, прямо в тереме? И что вокруг имеется, откуда враг может подоспеть, явится.

Номер раз. Девка — глаза и уши. Но, может ли она на улицу ходить, как связь будет держать с внешим миром? Через прислугу другую, дворовую. А есть ли она? может все эта Настька и делает? И готовит и стирает. Отчего нет? Может такое быть. Какие мотивы? Подкупили, личная ненависть, запугали. Почему тогда служить продолжает? А кто ее, красивую такую — спрашивать будет? Время такое, шансов не служить нет. Если ты мужик — можешь еще в казаки податься, при должном везении выйдет. А женщина? Сиди терпи.

М…

Схема рабочая — затаившая злобу женщина сливает информацию и подставляет господина. И господина до него. Воевод несколько уже померло. Вряд ли своей смертью.

Кто еще?

Писарь. Выглядит обычным мужиком. Слишком каким-то обычным, тихим, мелким. Если подумать, воевода вроде как читать сам не умеет или со зрением беда. Вся переписка, выходит, через этого Савелия идет. А значит — он и глаза и уши и мозг у него есть. И вязи по городу, в отличии от девчонки будут. Шансов на это в разы больше. Ввиду того, какой Фрол Семенович человек, этот писарь может вертеть им, как хочет. Да и прошлыми тоже, почему нет. Интересно А он с теперешним воеводой на место сел или же до него тут был? От этого много зависит. Кто за сохранность имущества отвечает? Проводилась ли инвентаризация? Как давно? Вопросов много. Но видно то, что человек этот тут знает ощутимо больше, чем сам глава города.

Цель? Деньги. Он же, судя по всему, никто. Даже не дворянин. Насколько я понял из общения. Служит тут просто. А вокруг такие дела делаются. Вот и решил воевод со свету свести, в момент перехода власти с разбойничками все поделить. Или чуть раньше куда-то удрать. Если за него люди купленные стоят, может, думает, что не убьют они его.

Так же его могли запугать, вполне могли.

Кто еще? Молодой?

А что он? Вроде дельный парень, но… может показушное это все. Специально разыграл заинтересованность? Да нет. Я его слушал, видел. Поймал бы на неточностях.

Или угроза не в них, а снаружи. Помимо этих трех в тереме и во дворе еще люди есть. Точно есть священник. Церковь же стоит. Охрана. Воевода говорит, люди они верные. Но это только его слова. Еще прислуга. Жены, дети всех этих охранников. Ночь же была, когда пришли, не видели никого, считай.

Мало, очень мало информации.

Ладно, жду. Чутье подсказывает, что по нашу душу придет кто-то.

Я привалился спиной к стене, сделал вид что сплю. Даже посапывал и похрапывал изредка. Ждал, отдыхал. Выучка такая, что умел я спать в пол уха.

Сабля под рукой, кинжал на поясе, а в руке пистолет. Взвести и выстрелить — мгновенье.

Шаги не заставили себя долго ждать. Девушка, точно она. Я напрягся, готовый ко всему но…

Она остановилась у двери. Тихо села. Я слышал ее дыхание. Что происходит? Сторожит? Меня? Кстати, а где комната воеводы? Он наверх уходил, ее же звал.

Дальше время тянулось медленно, невероятно долго. Перевалило за полночь. На улице было тихо. Каких-то звуков кроме посапывания сидевшей за моей дверью девки я не слышал. Внутрь она не лезла, себя раскрывать я тоже не намеревался.

И вот, дождался.

Наконец-то на лестнице раздался скрип. Громкий — седьмая ступенька. А потом сразу еще один. Кто-то тяжелый. Вдвоем идут.

Тихо поднялся. Саблей в таком пространстве работать неудобно. Замаха мало, если только колоть. Но, в темноте подпускать к себе врага, тоже плохой план. Что здесь, что в коридоре тьма кромешная. Работать придется на инстинктах, по звукам.

— Не пущу! — за дверью раздался женский крик.

Тенькнула арбалетная тетива. Удар, характерный при попадании в тело, не в дерево. Послышался стон.

Пинком открыл дверь. Она распахнулась, частично перекрывая подъем. Если еще полетят стрелы, хоть какая-то защита.

Их не последовало.

Секундная ушла на то, чтобы понять, что творится.

Девушка справа. Ее силуэт более или менее виден из-за преобладающего белого цвета в одежде. Замерла, вжалась в дверь, торцевую в коридоре. Метра два от меня, даже меньше. Дыхание тяжелое. Ей больно. Стон сорвался с губ.

Звон. Нож выпал.

Поняла, что я действую, закричала паническим голосом.

— Помоги! — Обмана не слышалось. Истерику подделать достаточно сложно.

Слева за створкой лестница. Там двое, это понятно по звукам. Один пыхтит как паровоз, громко, надрывисто — скорее массивный, крепкий, опасный. Второй напуган, дыхание сбито.

Еще?

Тишина. Внизу может кто-то быть. Их неслышно. Но могут прятаться, выжидать.

— Как… — Тихо сквозь зубы, зло. Знакомый голос. Писарь!

Собака!

Стоящие на ступеньках явно не ожидали увидеть здесь меня. Шаг в коридор. Два еле заметных силуэта. Поменьше впереди — тот самый Савелий. За его спиной — тот крупный. Скрип натягиваемой тетивы, пыхтение.

Тень дернулась.

Писарь рванулся вперед. Глупо. Я вжался в стену, толкнув дверь. Пропускал его мимо. Удар тесака, зажатого в руках, неуклюж. Целил туда, где меня уже нет.

Этого живьем брать надо.

Ударил по ногам. Почти сразу саданул куда-то сверху, рукоятью сабли по заваливающемуся на пол человеку. Попал. Вроде спина или шея.

Раздался хрип, звук вылетающего из легких воздуха.

Противник пал.

Я добавил ему с ноги. Наступил, вминая в пол. Шагнул к лестнице.

Там все еще слышалось пыхтение. Щелчок. Тетива встала на взвод. Быстрее! Два шага. Молниеносный укол куда-то вниз с лестницы, в клубящуюся темноту, что там сопела. Глубокий выпад, сильный. Действовал еще и ногами и корпусом. Попал. Клинок ощутил сопротивление. Этого щадить не нужно. Писаря достаточно.

Резкий подшаг. клинок продолжал входить в плоть.

Хрип усилился.

Еще движение вперед. Уже по ступеням, прижимаясь к стене. Отвратный запах немытого тела, чеснока, крови и конского навоза ударил в ноздри. Рука провернула саблю, тело начало оседать. Арбалет выпал из рук и громко стукнул на ступени. Следом послышался звук осевшего тела.

Резанул еще раз, еще уколол. Добил наверняка. Замер.

Прислушался.

Никого. Их было двое? Зато за спиной возня и звук босых ног, шлепающих по дереву.

— Что там? — Глухой голос воеводы из-за двери.