Чтение онлайн

Трусливая ты скотина. Тебя девка защищать пришла, а ты…

Я быстро спустился. Держал перед собой саблю. Если кто кинется из темноты, вмиг рубану или заколю. Нужно проверить и знать точно — двое ли их или есть еще кто-то.

Тишина. Никто не пришел сюда. Никаких движений, звуков внутри терема.

Интересно, где спит Ефим. Наверху было еще несколько дверей, может, там. Тогда его и пушкой не разбудишь. Что за беспечность. Или есть еще один вход. Другая часть здания.

— Ваша милость. — Раздался тихий, полный боли голос девушки. — Ваша милость. Я…

— Что там, Настенька? Что случилось?

Я поднялся на второй этаж мимо валяющегося массивного тела. Склонился над писарем. Стащил с него кушак, завернул руки за спину, связал. Не очень хорошо, но в темноте уж как есть. Похлопал по бокам, залез в сапоги. Ничего. У него с собой был только один тесак. Не военный это был человек.

На опытного убийцу непохож.

Дверь наконец-то открылась.

— Что здесь?

— Убить тебя хотели, воевода. — Сказал я, распрямляясь. — Свет нужен. Настасья ранена.

— Что? — В голосе воеводы раздавались нотки животного страха. — Ты откуда?

Я стал понимать. Молодец Настенка. Воевода меня сюда не приглашал. Она все организовала сама. Была уверена, что нападут ночью, сама пришла сторожить. И мне место выделила рядом. Видимо, заступиться было больше некому. Некому довериться.

Чего только не сказала мне? Могла ли доверять? Нет, конечно. Может, решила, что я сам Фрола Семеновича ночью резать решу. Ну и встала у дверей и от меня защищать, и от кого другого.

Странный план, но кто этих баб поймет. Да и чего она за этого деда так бьется. Отец он ей, что ли? Не похоже. С чего такая преданность?

Ладно. Разберемся.

— Так что здесь? — Воевода стоял у двери. В его комнате было слегка светло. Я ощутил тепло, видимо, какая-то небольшая печь, жаровня или что-то навроде камина? В текущие годы сложно представить, как в тереме было оборудовано отопление.

Ах ты дед… Злость меня окончательно накрыла.

— Да приди ты в себя, старик! — Я не выдержал. — У тебя под носом заговор зреет, бандиты лютуют. Настя твоя и то храбрее, чем ты сам оказалась. Пришла защищать, у двери сидела. Меня здесь спать уложила, в комнате.

— Ваша милость, все для вас. — Девушка говорила со стоном в голосе. — Все, я же говорила, что все ради вас сделаю.

Я слышал, что она двигается к нему, хватает за руку, целует. Ей больно, она плачет, но счастлива, что спасла этого человека.

Ох уж это женское сердце. Потемки.

— Ранена она, старик, перевязать надо. Свет нужен.

— Свет.

Казалось, воевода начал в себя приходить.

— Ничего, я потерплю, хозяин. Это ничего. — Начала говорить девушка, валяясь в его ногах. — Голова только кружится.

Я подошел к проему. Воевода тем временем отошел от двери к столу, что был слева. Взял там что-то, двинулся быстро через комнату. Покои его были небольшими, но по меркам того времени можно было назвать богатыми. Кровать! Да, настоящая, к которой я привык в своем времени, а здесь видел в первый раз, стояла у стены напротив входа. Пара резных стульев. Выложенный камнем кусок стены, часть печи? Там, в глубине, тлели, давая минимум света. Именно от них Фрол Семенович зажег лучину и стал поджигать свечи.

— Сейчас я сейчас, боярин. — Голос его трясся. — Свет сейчас будет.

Ждать было некогда. Я наклонился к Насте. Та потупила глаза, сжалась.

Рана в руку. Стрела пробила предплечье, разорвала мышцу, ударила в кость. Раздробила или нет, сложно сказать. Вышла наружу. Наконечник небольшой. Крови немного, значит, артерия не повреждена. Жить будет. Нужно вынуть, перевязать. В темноте сделать это не так уж и просто. Можно навредить еще сильнее.

— Лекарь у тебя есть?

— Так это, Савелий за него, завсегда был.

Приплыли. Писарь вон без сознания валяется. Главный заговорщик.

Воевода запалил три свечи в массивном металлическом подсвечнике. Поднес.

— Да я и сам…

— Где Ефим, где люди твои? Только давай без шума и гама.

— Так это…

Он стоял, уставившись за мою спину.

— Что…

— Пригрел ты змею на груди, воевода. Писарь твой кончить тебя решил. Вон, гляди. Вдвоем они в ночи крались, к твоей двери. Убили бы тебя. На меня свалили, и дело с концом. Нового воеводу бы выбирали. А пока выборы, тарам город и сдали.

— Что делать-то? Московит.

Голос его дрожал.

— Жить хочешь, меня во всем слушай. Завтра скажешь, что я от Царя Дмитрия прибыл, город к обороне от крымчаков готовить и сволочь всякую бандитскую извести. Ясно?

Воевода кивнул, непонимающе спросил.

— А кому скажу-то? Как людей собрать?

— Это самое простое. Утром с первыми петухами толпа к тебе придет.

Он икнул.

— Толпа…

— А ты думаешь, что все просто так тут? Тебя зарезать должны были. На рассвете людей собрать. Под стены острога привести всех недовольных. А их, как ты говорил, немало. И потребовать выдать убийц воеводы. Тебя то есть.

Я буравил его взглядом. Он молчал. Раз вопросов нет, то продолжу уму-разуму тебя учить, старый ты дуралей.

— Как думаешь, кто бы разбираться стал? Голос бы взял писарь твой. Кто здесь все и затеял. Меня и людей моих бы обвинили. Мы бы отбивались, во время, кхм… Задержания подозреваемых, нас бы и порешили. И нового воеводу выбирать стали. Ясно?

— Нет.

Тугой ты. Ох…

— Слушай меня во всем, дольше проживешь. И Настенька твоя тоже.

Воевода кивнул. Наконец-то мы нашли с ним общий язык. Пришил к согласию.

Действуем тихо и аккуратно.

— Сам ее перевязать сможешь?

— Да.

Пока он оказывал первую помощь девушке, я расспросил его, где находятся самые верные ему люди. Кто из них точно не подведет, как их звать, где караулят. Где спят те, кто не в дозоре сегодня. Узнал попутно, где Ефим.

К терему было пристроено еще одно здание, стоявшее между ним и крепостной стеной. В нем жила часть гарнизона кремля, часть размещалась в башнях.

Еще уточнил, каким образом организована охрана всего, что есть на территории, а также города и острога.