Чтение онлайн

Вожак, мужчина средних лет с роскошными усами, начал что-то вещать на своем наречии. Он обращался явно к Ганнону, который немного вышел вперед. Стоя в двух шагах позади, Мутт внимательно прислушивался. Он не понимал ни слова. Когда галльский воин закончил, Мутт взглянул на Ганнона.

— Поняли, что он сказал, командир?

— Понятия не имею, — вполголоса ответил Ганнон. — Так, разобрал пару слов. «Галлы», «римляне», «Ганнибал», «битва».

— Это может значить что угодно, командир, — настороженно заметил Мутт.

— Знаю. Но он часто поминал «выпивку» и «вино». И сплевывал всякий раз, когда говорил о римлянах и галлах. Его люди — тоже. А когда произнес имя Ганнибала, расплылся в улыбке как сумасшедший. Вот как сейчас. — Он указал на воина. — Латынь? Говоришь на латыни?

Галл рассмеялся и пожал плечами.

— Неизвестно, можно ли этой ораве доверять, командир, но с теми, кто устроил засаду, они явно не в ладах.

Ганнон обвел взглядом деревья по сторонам.

— Захоти они нам зла, наверняка уже напали бы?

Мутт огляделся. Опушка леса снова была полна вооруженных людей. Его пальцы побелели, крепче сжав древко копья.

— Согласен, командир.

— Лучше продолжать разговор, — прошептал Ганнон. — Успокой людей.

Мутт присмотрел за ближайшими солдатами, которые выглядели крайне встревоженными.

— Никому не дергаться! Кто хоть пальцем шевельнет — яйца хреновы оторву! Быстро передать по рядам.

— Латынь — нет, — произнес вожак галлов, сплюнув в грязь густой комок мокроты. Он ткнул большим пальцем в соседа слева, молодого белокурого воина. — Он. Латынь. Да.

Ганнон слегка поклонился.

— Благодарю вас и ваших людей за то, что отогнали этот отряд, — произнес он на латыни.

— Вы говорите на языке своего врага? — в голосе белокурого воина прозвучало удивление.

— Говорю, — ответил Ганнон с улыбкой. — Как и вы.

— Отец отправил меня в Плацентию учиться грамоте, — с явной неохотой буркнул воин. — Пришлось заодно и латынь выучить.

— Я же знаю ее потому, что когда-то был рабом в римской семье, — признался Ганнон.

Мутт в очередной раз мысленно поблагодарил богов за те пару лет, что он провел матросом на торговом судне, прежде чем пойти в армию. Одним из его товарищей по веслу был дружелюбный латинянин. Во время долгих вахт они учили друг друга основам своих языков. Его латынь изрядно подзаржавела, но если Мутт сосредотачивался, то понимал почти всё.

Белокурый воин посмотрел на него с интересом.

— И теперь вы идете за своим вождем, Ганнибалом, на войну.

— Верно. Я со своими людьми в патруле.

— Вы держите путь на Виктумулу?

— Держали, пока не попали в засаду. Вы знаете, кто на нас напал?

— Кеноманы.

Мутту сразу всё стало ясно. Хотя в их армии и служили кеноманы вместе с другими галлами, он знал, что до недавнего времени часть этого племени сражалась на стороне Рима. Очевидно, напавшие на них всё еще хотели выслужиться перед легионами.

— К нашей армии примкнуло много галлов, — заявил Ганнон. — По большей части это бойи и инсубры, но есть и кеноманы. Очевидно, не эти.

Мутту не понравилась гримаса, которой белокурый воин ответил на это замечание, как не понравилась и реакция их вожака на упоминание первых двух племен. «Боги, только бы нам не нажить в их лице врагов из-за племенной вражды», — взмолился он про себя. Вожак гавкнул пару слов молодому на их наречии.

— Наш народ не слишком-то жалует ни бойев, ни инсубров, — высокомерно произнес белокурый.

— Мы не обязаны ладить со всеми подряд. Я, к примеру, и со своими братьями иногда ссорюсь, — легко заметил Ганнон, к облегчению Мутта. — Простите мое невежество, я плохо знаю здешние земли. Если вы не бойи, не инсубры и не эти кеноманы, то кто же вы?

— Мы тоже кеноманы, как и те, кто устроил вам засаду, — последовал гордый ответ.

— Понимаю, — спокойно промолвил Ганнон. А затем, едва шевеля губами, добавил Мутту: — Будь готов скомандовать «к бою». — И снова обратился к галлу: — Так вы друзья Риму или враги?

— Есть, командир. — Мутт пристально следил за белокурым воином, молясь, чтобы до драки не дошло. Даже если им удастся вырваться — учитывая, что галлов наверняка больше — потери будут тяжелыми.

— Рим — наш враг, как и тот клан кеноманов, что напал на вас. Эти дикари грабили наши земли.

Мутт услышал, как Ганнон медленно и протяжно выдохнул. Он чувствовал то же самое.

— Римляне всегда были нашими недругами! — громко провозгласил белокурый. Он выплюнул несколько слов на своем языке, от которых его спутники затрясли кулаками и разразились чем-то, очень похожим на проклятья. — Мы ненавидели их и до Теламона, но с тех пор поклялись сражаться с легионами до последней капли крови.

— Это добрые вести, ибо мы поклялись в том же самом, — сказал Ганнон, делая шаг вперед и протягивая руку вожаку.

Тот ответил на рукопожатие широкой улыбкой. Затем последовала тирада на галльском, обильно сдобренная облизыванием губ и похлопыванием по животу.

— Он предлагает нам гостеприимство, командир, — радостно заметил Мутт.

— Да.

— Мой отец желает знать, принимаете ли вы его приглашение разделить с нами хлеб и вино, — сказал белокурый галл.

— Разумеется! — воскликнул Ганнон, слегка кланяясь вожаку. — Если нас не слишком много?

Воин пренебрежительно мотнул головой.

— Скота забьют столько, что хватит на всех. Никто еще не уходил из-за стола Деворикса голодным.

— Мои люди будут очень благодарны, — заявил Ганнон. — Деворикс — так зовут вашего вождя?

— Де-во-рикс, — вставил сам вожак, тыча себя пальцем в грудь.

— Он мой отец. Больше трех сотен воинов называют его своим вождем, — с гордостью пояснил белокурый.

Деворикс вопросительно указал на Ганнона и что-то спросил.

— Как твое имя? — перевел сын.

— Ганнон. А это Мутт, мой помощник.

— Ган-нон. Мутт. Мутт! — Лицо Деворикса расплылось в огромной ухмылке.

— Мутт, — кивнул Мутт, выдавив подобие улыбки. Он почему-то не удивился, что его имя звучит забавно и на галльском. Он всю жизнь привык, что его имя вечно служит поводом для насмешек, хотя полностью оно звучало как Муттумбаал. «Может, это и значит „Дар Баала“, — угрюмо думал он, — но язык сломаешь, пока выговоришь». Всё же «Мутт» ему нравилось больше, пусть это и заставляло людей ржать.