Чтение онлайн

Я не знала, что сказать, поэтому молча слушала. Эта пожилая женщина пережила многое за свою жизнь. И, возможно, первый раз решила открыть кому-то душу. Пусть даже и правнучке своего возлюбленного.

— Год за годом я смотрела, как единственное, что мне дорого, разрушается под властью времени. Семьи не стало. Бывшие друзья женились, растили детей и умирали. Потом умирали их дети и даже внуки. А я до сих пор жива, а-ха-ха-ха. Даже Академия — и та превратилась в захудалый пансион, куда идут только сироты и девчонки в затруднительном ха-ха положении. Но и пансиону недолго осталось. Стены не вечны, в отличие от меня…

Женщина опустилась на пол и отвернулась от меня. А потом глухо пробормотала:

— Как символично, что тебя отправили сюда. Уж не начало ли это моего конца? Да? Да-а-а… Убирайся отсюда, Кэролайн де Вельренс. Ты и так достаточно узнала.

И я не стала спорить. Ушла, не оглядываясь. Глупцы те, кто думает, что слушать легко. Нет, не легко.

Мне было до слез жаль старую женщину с тяжелой судьбой. Как и Мару, Дрейниру, Ребекку и ту девушку со стеклянным взглядом.

Мне было жаль Академию благородных метресс, которая превратилась в пристанище сломанных душ.

***

Может быть, кто-то из вас задаётся вопросом: для чего я описываю этот период своей жизни? Ведь здесь не идёт речь об интересных происшествиях и захватывающих приключениях.

Но жизнь далеко не так проста, как кажется на первый взгляд. А эти события из далекого прошлого оставили неизгладимый след в моем сердце. И заставили немного повзрослеть.

По крайней мере, наивности поубавили так точно.

Рафаэль дель Шеверн

Я смотрел вслед уезжающей карете и…грустил? Пожалуй, да. Вроде бы так называется то чувство, когда боль концентрируется где-то в области груди и тянет, тянет, тянет. И на глаза отчего наворачиваются слезы, хотя я в последний раз плакал, когда мачеха сказала, что ненавидит меня.

Эта девчонка, Кэри… Залезла прямо ко мне в душу и свесила ножки. Но я почему-то не сержусь на такое самоуправство. Наоборот, мне тепло оттого, что теперь в сердце на том месте, где была пустота от заблокированной магии, пылает огонь. Её огонь.

Помнится, пару раз она грозилась меня поджечь. Что ж, у неё получилось. Только, совсем не в том смысле, что предполагалось.

Я хочу обнимать её, касаться руки, целовать. От одной мысли об этом по коже прибегают искры. В следующий раз стоит пошутить на тему того, что её пламя — одна из форм заразной инфекции. Уже вижу, как она надуется и будет пыхтеть, мой злобный ежик.

Улыбка против воли скользнула на лицо. Подумать только, прошло всего-то минуты три, а я уже скучаю. Наверное, два месяца до каникул станут моим персональным адом.

Уже можно начать писать письмо? Нет, слишком рано. Подумает ещё неизвестно чего. И вовсе я не переживаю. И мне совсем неинтересно, когда она обо мне вспомнит — когда приедет? Или может на следующее утро? А может она думает обо мне, пока едет в карете? Жаль, никак не узнать.

Ладно, решено. Напишу ей завтра на рассвете. К вечеру, самое позднее — к обеду следующего дня, уже доставят. Плюс день-два на то, чтобы гонцы доставили ответ…

Князь вернулся в свои покои. А перед сном тщательно продумывал каждое слово из будущего послания, ведь так не хотелось выглядеть в глазах Кэролайн влюбленным идиотом. Вот же странная мужская природа, с их линией отрицания очевидного…

Рафаэль даже попытался сочинить сонет или хотя бы четверостишие, но… Против отсутствия таланта не попрешь. Да и кривое творчество, по мнению Рафа, могло только навредить едва зарождающимся отношениям.

Заснул дель Шеверн все же за столом. С пером в руке.

***

Но Князь опоздал. К тому времени, как его конверт достиг герцогства, Кэролайн уже проходила через портал в Морриар. Плод трудов Рафаэля был все же направлен следом. И осел где-то в городе, а может и на столе метрессы Фирш (помощницы директора пансиона), среди десятков или даже сотен других писем, которые госпожа Фирш не считала нужным читать и уж тем более передавать воспитанницам.

***

Рафаэль дель Шеверн ждал. Первый день ещё держался, ведь понимал, что необходимо время для передачи послания. На второй день он был сам не свой. Метался, загонял слуг и, в общем-то, действовал в ключе, абсолютно противоположном своему обыкновенному поведению.

Когда ответ не пришёл ни через три дня, ни через четыре, ни через неделю — его захлестнула самая настрящая паника. Он придумывал варианты один страшнее иного и порывался бросить Академию (у него уже начался учебный триместр) и ехать к Кэролайн. Друзья, изумленные тем, как изменился Раф за лето, смогли успокоить его. Объяснили, что если бы с наследницей знатной фамилии что-то произошло, то об этом узнали бы все. Возможно, письмо потерялось в пути, мало ли что. На вопрос, почему же тогда она ничего не написала, молодые маги посмеивались. Мол, девчонки — они такие. Первые никогда не пишут, ждут первого шага от мужчины.

Князь немного притих. А потом даже смеялся над своим страхом. Правду говорят — любовь делает нас глупцами.

На выходных приехал домой. Чтобы написать ещё одно письмо. А ещё, чтобы поговорить с отцом. Кажется, молодой Князь наконец-то созрел для помолвки.

***

— Отец! — улыбка озарила лицо старшего из братьев-Шевернов. — Я…я хочу поговорить с тобой. Это важно!

Сидящий за массивным дубовым столом мужчина отрывает взгляд от изучаемых документов и вопросительно приподнимает бровь. Впервые за несколько месяцев, если не лет, он видит своего наследника таким оживленным и радостным. Где-то в области сердца екает, но Князь не позволяет себе быть сентиментальным.

Своего старшего сына он любил не меньше, чем остальных детей. Скорее всего, Князь даже гордится им…где-то в глубине души. Но лишь в глубине, ведь маг с нестабильным источником — фактически выродок. Пусть и не от рождения, но Рафаэль — бельмо на глазу рода Астейских Князей.

– М-да? О чем ты хочешь поговорить, сын? У меня мало времени.

Улыбка на лице мальчишки немного поблекла, за что Князь укорил себя. Но грубая фраза не уменьшила решимости подростка.

— Отец, — Раф набрал побольше воздуха в лёгкие, будто перед прыжком в воду, — Ты часто говорил мне о необходимости заключить помолвку, но тогда я не был готов. Но кое-что произошло и…я прошу у тебя разрешения попросить руки одной девушки.

Правящий Князь как-то сдавленно выдохнул, а затем хмыкнул.

— Как быстро растут детки, м-да. Я правильно тебя понял, обстоятельства непреодолимой силы вынуждают тебя так поступить? Я же говорил тебе, что нужно по первости сдерживать юношеские порывы, а не обзаводиться выводком бастардов!

— Да нет же, нет! — воскликнул Рафаэль, заливаясь краской. — Я совсем не то имел в виду! Во дворце я познакомился с одной очаровательной миледи. Мне кажется… кажется, я…

— Ох, избавь меня от этих душещипательных подробностей!