Чтение онлайн

Двое десантников подняли носилки, потянули к вертолёту. Грэйн скосила глаза и увидела покосившийся фургон с метками медицинской службы. Развороченную кабину и двух человек на чёрной земле. Один лежит лицом вниз, всё ещё сжимая короткий автомат. Второй привалился колесу, и пустые глаза смотрят в холодное синее небо.

Нирел вырвался из зоны досягаемости с мерзким привкусом на языке. Как и всякий раз, когда его отрывают от любимого дела против воли. Истребитель мчится над лесом, догоняя Винель. Топливо сгорает стремительно, надо бы подняться выше и отключить двигатели. Позволяя подъёмной силе и инерции, нести его к цели.

Но нет, нельзя. ДРЛО может отследить до аэропорта. А это совсем нежелательно.

Верхушки сосен, кажется, касаются днища истребителя. Передатчик потрескивает, автоматически переключая частоты. Нирел поджал губы, часть души осталась позади, сражаясь, летая и кружа с вражеским пилотом. Полёт, как занятие любовью, вдвое приятнее.

Вместе с этим разрастается гадостное чувство и тревога. Что стало с сопровождением грузовика? С водителем и охраной?

Неужели их бросили насмерть? Ради чего?

Щелчок и сквозь помехи пробился голос диспетчера:

— Сирин-пять, как слышно?

— Слышу вас хорошо, приближаюсь.

— Вас понял, полоса свободна.

Впереди лес поредел, проступила чёрная полоса без разметки. Среди вечнозелёных елей и красно-жёлтых крон угадываются массивные решётки систем раннего обнаружения. По краям полосы застыли грузовики с натянутой между ними маскировочной сетью.

Нирел выдохнул и направил истребитель вниз.

Сбросил скорость, выровнял… шасси ударили в асфальт, и ощущение скорости резко изменилось. Мелькающие по бокам деревья, постройки и машины, создают иллюзию ускорения. Нирел вжался в кресло, скорость упала до обычного автомобиля. Истребитель, повинуясь пилоту, свернул на боковую «трассу» и закатился скрытый ангар. Со стороны неотличимый от холма. Под потолком с дребезжанием вспыхнули лампы. Осветили второй истребитель.

Нирел откинул фонарь и вылез на крыло, прошёлся, разминая спину. С другой стороны техники подгоняют заправщик, приветствуют, вскидывая руки.

— Ваша напарница в столовой! — Крикнул один и махнул масляной тряпкой на выход. — Отдохните, у нас всё равно до завтра режим тишины!

Нирел кивнул и спрыгнул с крыла, в последний момент ухватившись за край, повиснув и мягко опустившись на бетон. После полёта ходьба воспринимается, как шутка.

Выйдя из ангара, остановился, наблюдая, как грузовики выезжают на трассу. Маскировочная сетка натягивается между ними наподобие строительных кранов. Со стороны маскировка кажется бесполезной, но для пилота, несущегося на уровне облаков, сеть едва ли отличима от ландшафта.

Листья на сети вполне себе настоящие, может, нанесённые ветром, а может, солдатами. Ведь любая армия славится тем, что сержанты из кожи вон лезут, лишь бы личный состав не бездельничал. Траву красить, подметать ломами или копать яму, чтобы после сразу закопать. Солдат не должен прозябать, его задача — выполнять приказы. Предоставленный сам себе солдат начинает творить дурости, за которые отвечать приходится сержанту.

Аэропорт мал, большая часть строений умещается в передней части взлётно-посадочной полосы. Ангары спрятаны в холмах, а вместо вышки диспетчера почти детский шалаш на высоком дереве.

Нирел сошёл с бетона на утоптанную землю. Пошёл к одноэтажному зданию, в котором безошибочно угадывается столовая. В основном из-за своры собак и котов, что, задрав хвосты, снуют у входа. Звери косятся на чужака, но тут же забыли, стоило на крыльце появится повару с кастрюлей. Мужчина окинул Нирела взглядом и, спускаясь по короткой лестнице, мотнул головой на вход.

— А тебя заждались, поторопись пока кофе горячий.

— А к кофе что осталось? — Спросил Нирел, глядя, как повар вываливает варево на бетон.

Животные бросились к еде, жадно хватая жирные куски.

— Галеты.

— Ну, не так уж и плохо. — Вздохнул Нирел, поднялся на крыльцо и толкнул дверь.

Внутри бетонные стены со старыми плакатами, времён Недельной Войны. Под потолком горят вытянутые лампы, парочка едва заметно мерцает и желтит. Столы стальные, как в хирургии, на лавки наброшены толстые коврики. У стены Винель потягивает кофе, закусывая серой галетой. Заметив напарника, помахала и широко улыбнулась. Хлопнула по свободному месту рядом.

— Садись, трусишка, мы тут застряли надолго…

Когда Нирел опустился напротив, она подтолкнула миску с галетами на середину стола. Рядом поставила термос с кофе.

— Как думаешь, что было в том грузовике? — Спросила Винель, пригубила кофе, глядя поверх кружки на Нирела.

— Что угодно. — Пилот пожал плечами. — Лучше даже не думать.

— Так ведь интересно!

— У нас и без того полно забот. — Напомнил Нирел, взял термос и, открутив крышку, плеснул в неё кофе. — А все хитрости… пусть от них у командования голова болит.

Врач вколол нечто из огромного шприца в сгиб локтя. Проверил реакцию зрачков и состояние глаз. Затем вокруг шеи и предплечья обернул латексные повязки с сенсорами. Грэйн почувствовала себя лучше, ощущение давления на горло настроение не подняло. Вертолёт приземлился в передовом лагере временного базирования. Так, далеко от границы, что даже гор не видно.

Её выволокли на носилках и бегом пронесли через весь лагерь в белый шатёр. К лицу зачем-то, прижали кислородную маску. Голову зафиксировали армированным скотчем, по настоянию медика. Он боялся, что вовремя Грэйн сломала или повредила шейные позвонки. Такое случается во время аварий, пострадавший мог даже не замечать, пока резко не повернёт голову. А дальше — разрыв спинного мозга, кома и смерть.

Грэйн не стала противиться, лучше так, чем пуля в голову за предательство.

Впрочем, её всё ещё может ждать казнь от рук того, кто ждёт в белом шатре. Персонал базы, отдыхающие штурмовики и водители провожают её растерянными взглядами. Многие бросают дела и закуривают, глядя вслед. В шатре ощутимо теплее и сам воздух чище. На пол брошены резиновые маты, в щели меж которых пробивается жёлтая трава. В центре купола шелестит активная вентиляция, вдоль стен выстроились десятки компьютерных шкафов с экранами.

База служит и разведцентром, откуда информация распределяется по всем передовым частям.

Навстречу носильщикам поднялся мужчина в сером костюме и сигаретой в зубах. Чёрные волосы агрессивно зализаны назад и блестят от масла. Лицо можно назвать красивым, если не замечать косых шрамов от левой щеки через правый глаз. Сам глаз странный, Грэйн пришлось сощуриться, чтобы разглядеть орнамент на радужке и белках. Протез.

Мужчина жестом указал на свободный стол, и Грэйн положили на него, солдаты помялись и отступили по взмаху руки. Одноглазый дёрнул кистью, будто сметая пыль, и солдаты вышли.