Чтение онлайн

— Друг мой, крокет — игра, а в игре легко угодить в ловушку, если чуть зазеваешься.

— К тебе это не относится.

— Нет. Ты прав, обычно я не так сильно нервничаю. Может быть, все дело в том, что она такая маленькая, почти ребенок, вот я и смотрю на нее как на ребенка, которого надо защитить.

— Робер, она же учит крестьян бороться за свои права в бесправной стране. Там власти жестоко расправляются с такими, как она. Но Яна сама захотела туда поехать. И потом, ты бы не послал ее, если бы считал, что она так же беззащитна, как ребенок.

— Да, знаю. И все же она такая маленькая, а мир так жесток…

— Тем не менее она надеется изменить этот мир к лучшему.

— Да, и Яна знает, как это делать. Да и не только она — все те молодые люди, которые имеют мужество бороться с несправедливостью. Все они — из весьма обеспеченных семей. Разве я не говорил тебе этого? Они богаты и хорошо образованны. Они привыкли к роскоши и снисходительному отношению к себе в этом мире, где принято восхищаться богатством и почитать его. Но они приходят ко мне, потому что чувствуют: им нужно что-то большее, что-то такое, о чем можно будет потом сказать: «Я сделал то-то. Пусть в малом, но я сумел сделать мир немного лучше».

Макс ничего не сказал, думая о своей жизни: контрабанда и приумножение богатства. Лодка слегка покачивалась на волнах, сухогруз был уже почти рядом. Нагнувшись, Робер зажег фонарь и прикрыл его своим плащом.

— Поэтому ты и помогаешь мне, друг мой. Ты делаешь это для того, чтобы на рассвете, когда холодно, не спится и мучают угрызения совести, ты мог бы сказать себе: «Я сделал то-то и то-то. Я помог Роберу, а он помогает многим другим. Пусть в малом, но я помог тому, чтобы мир стал лучше». А теперь нужно дать ей сигнал. — Он на секунду обернулся туда, где сидел Макс. — Мы у последнего причала?

— Мы в том самом месте, где нам нужно быть.

— Тогда она знает, где нас искать.

Поставив фонарь на край борта, он закрыл его плащом, потом открыл, и так еще три раза. Немного подождав, он посигналил так дважды. Убрав термос, они с Максом развернули большое одеяло и стали ждать.

Макс впервые вместе с Робером встречал одного из беглецов, хотя многих из них знал лично. Они частенько использовали контейнеры фирмы «Лакост и сын», когда в Марсель в очередной раз приходил груз. Обычно люди Макса оставляли в контейнере небольшой запас пищи и воды, а также спасательные жилеты. Когда сухогруз выходил в море, кто-нибудь из членов экипажа за взятку открывал контейнер. На борту всегда было человек тридцать-сорок пассажиров, готовых за сходную цену искать приключений, променять комфорт обычного парусника на романтику плавания на сухогрузе с его суровыми буднями и простой морской пищей. Поэтому люди Робера, стараясь не привлекать к себе внимания, без особого труда растворялись среди них. А у берегов Франции их встречал Робер на крошечной моторке.

Но сегодня вечером, сколько Робер и Макс ни наводили бинокль на сухогруз, они не увидели ожидаемого: никто не прыгнул в воду и не поплыл к ним. Им не пришлось никого втаскивать в лодку и заворачивать в одеяло. Макс взял у Робера бинокль и, когда сухогруз бесшумно проходил мимо, очень внимательно разглядывал его палубу. И тут он заметил на причале людей в форме.

— Что-то случилось. Надо возвращаться.

— Подождем еще несколько минут, — дрожащим голосом ответил Робер. — Давай дадим ей еще несколько минут.

Запустив мотор, Макс перевел его на малые обороты, пока сухогруз швартовался у причала. Он еле сдерживал себя от гнева: это был риск для компании, груза, да и для самого себя.

— Ты уверен, что она покинула Чили?

— Уверен. Мне звонили. Ты прав, Макс, надо возвращаться. Друг мой, не надо пока сердиться. Может быть, она где-то спряталась.

— Дай-то бог, иначе ей несдобровать, черт побери! — Взревел мотор, Макс круто развернул лодку. — Черт, с чего ты взял, что можно доверять в таком деле девчонке?

— Макс, но она не девчонка, а взрослая женщина. Конечно, я ей доверяю. Ты ведь сам сказал, что она подвергалась там опасности. Так неужели, по-твоему, она не смогла бы нелегально выбраться оттуда на борту судна?

Макс промолчал. Они ошвартовались у причала фирмы «Лакост и сын» и оттуда отправились в бар. Рядом с баром стоял тот самый сухогруз, а в самом баре было полно матросов с сухогрузов, что стояли вдоль всего марсельского причала. В воздухе висели клубы сигаретного дыма, и шум стоял такой, что ничего не было слышно. Робер тут же затерялся в толпе, тут же с кем-то познакомился, поговорил, все разузнал. Когда он вернулся к Максу, тот уже купил две банки пива, и они, найдя свободное местечко, притулились у стены.

— Таможенники. Будут осматривать груз. Они выбирают суда наугад, на этот раз выбрали наш сухогруз. Нам надо…

— Что, вот так взяли и выбрали тот самый сухогруз и в ту самую ночь, когда на его борту твоя девчонка? А может, это по наводке?

— Этого мы не узнаем. Но тогда получается, что наводка прямо из Чили…

— Почему, ведь можно было подкупить кого-то на борту.

— Да, но тогда они стали бы искать безбилетного пассажира и сюда примчалась бы полиция. А пока речь идет об обычном таможенном досмотре. Ну, не то что бы обычном, а более тщательном, чем обычно, у таможенников такие нередко бывают. Суда они выбирают наугад. Так что нам нужно подумать…

— Пошли они к чертовой матери! — Процедил сквозь зубы Макс.

— Макс, это на тебя не похоже. Ты же знал, что рискуешь. Риск был и есть всегда, всякий раз, когда ты помогаешь нам вывозить кого-то из страны или отправлять обратно. С чего ты взял, что эта ночь не похожа на другие.

— Не знаю.

Но на самом деле он знал. Он чувствовал, что жить здесь становится все опаснее. Впервые он серьезно задумался: хорошо бы и в самом деле перебраться в Лос-Анджелес, а может, в Рио, Буэнос-Айрес или еще куда-нибудь. С октября прошлого года он вел себя так, словно все у него в жизни идет своим чередом: семья, работа, между командировками — короткие поездки на отдых по Провансу. Не надо ни от кого скрываться или убегать. Но это ощущение было обманчивым. Думать, что жизнь у него — как у всех, — блеф. У него нет семьи, он все время скрывается, а скоро, судя по всему, придется вновь исчезнуть. Раньше он отгонял эти мысли и жил так, как хотел. Он не обращал внимания на то, что творится вокруг. Как юнец-несмышленыш.

Боже милостивый, мелькнула у него мысль, нужно поскорее выбираться отсюда.

Он имел в виду все сразу: Марсель, Кавайон, Францию, Европу.

Пока еще есть время.

— Нам нужно подумать о Яне, — сказал Робер. — Но сначала надо выяснить, что они собираются делать. Я сейчас вернусь.

Он снова направился к стойке бара, а Макс остался на месте. Его то и дело толкали со всех сторон, все расплывалось в табачном дыму. Но вскоре он заметил двух таможенников. Те вошли в бар и, работая локтями, пробирались к стойке. Робер постоял с ними рядом, а затем сделал Максу знак уходить.

— Они будут обыскивать судно завтра, а сегодня вечером только подежурят, пока его будут разгружать на складе. Макс, она должна быть где-то там, я это чувствую. Если нам удастся ее вызволить, никто ничего не узнает. Хотя, разумеется, склад наверняка закроют на ключ… и поставят охрану. — Повернувшись, он бросил взгляд в сторону причала. — Ты знаешь, где этот склад?

— В самом конце. Нет, с другой стороны, это самый дальний склад от моего. Там один вход и один охранник. Надо подумать, как с ним справиться.