Чтение онлайн

– Я все понимаю. Спасибо вам, доктор! За все спасибо!

– Не за что. Это моя работа. Берегите его, берегите его глаза. Ему тяжело пришлось.

Врач позвал своего ассистента и ушел к себе в кабинет.

Я посмотрела на Василия. Конечно, он выглядел скорее больным, чем здоровым. Слегка прикрывая длинными ресницами покрасневшие глазки, он старательно всматривался, чтобы привыкнуть к новому для себя измерению.

– Тебе больно смотреть?

– Нет, все в порядке. Немного щиплет и непривычно…

Неожиданно Василий, сорвавшись с места, стал прыгать вокруг меня, как ребенок, кружиться и подскакивать, подняв руки, словно желая словить ладонями лучики солнца. Потом остановился, чтобы поделиться своим счастьем:

– Марина, я так рад тебя видеть!

В это трудно было поверить, но мы ехали вместе с Василием на электричке в санаторий, путевку в который организовал его отчим. Сам отчим поехать не мог, как не могла его мама оставить или взять с собой в санаторий грудного ребенка. Меня попросили сопровождать Василия и даже предложили денежное вознаграждение за посильные услуги гувернантки. Писать и читать Василию временно возбранялось, поэтому я должна была заниматься с ним по школьной программе устно – насколько это было возможно. Я, недолго думая, согласилась. Сессию я могла сдавать, бывая в городе наездами. А готовиться к экзаменам на природе мечтал бы каждый студент: полное довольствие, тишина и свежий воздух. Не говоря о том, что мы с Василием привязались друг к другу. Я старалась опекать его, но с удивлением стала замечать, что, наоборот, он пытается мне покровительствовать, проявляя при этом завидную самостоятельность. Я сделала для себя вывод, что он вовсе не чувствует никакой разницы в возрасте. Ни мои, ни его родители не вдавались в подробности, что между нами происходит. Со стороны мы больше походили на команду «шеф и подшефный». Но на самом деле наши отношения были пронизаны такой заботой, доверительностью и нежностью, что нам могли бы позавидовать даже самые близкие люди. Всем казалось, что мы, как яхты, просто плывем в одном направлении. Но они ошибались – впереди нас ждал «островок», на котором мы мечтали построить свой мир, наполненный чарующими красками и звуками.

Василия укачало. Всю дорогу он сидел в полудреме, прислонившись к нашим дорожным сумкам, поставленным друг на друга. Мне еще никогда не было так спокойно на душе. Уезжая из суеты города, мы не только оставляли в нем болезненные воспоминания, но и обретали свободу.

Перед отъездом Василий собрал все свои очки в коробку и торжественно их выбросил. Мама потом бранила его за это, но он только молча и торжественно улыбался ей в ответ: не оправдывался, не спорил и не извинялся. Несмотря на то, что он так был уверен в себе, я переживала за его самочувствие, и сейчас была рада тому, что у него будет время восстановиться после операции. Я готова была сделать все, только бы он мог полноценно отдохнуть.

За окном электрички мелькали луга и полесья, иногда – населенные пункты. Весеннее солнце дарило Земле свое робкое тепло. Подъезжая к одной из остановок, поезд слишком резко затормозил. Василий встрепенулся:

– Кажется, я уснул, – он чуть было не соскользнул в проход между сидениями.

– Ты спал, но проснулся вовремя – мы скоро подъезжаем.

– Ой, посмотри – радуга. Марина, я вижу радугу!!!

Василий затаил дыхание. Над лесом парило разноцветное чудо природы. Макушка радуги пряталась в облаках. Я объяснила:

– Там за лесом – бухта, на берегу которой мы будем жить. Радуга такая большая, потому что там испаряется вода, превращая воздух в прозрачную акварель.

– Если бы я мог, – произнес Василий, – я подарил бы ее тебе. У меня был бы самый большой в мире для тебя подарок.

Я улыбнулась:

– Мне пришлось бы постоянно жить здесь, чтобы любоваться ею.

– Вот – лес, вот – радуга. Всё твое навеки! – он ликовал.

– Спасибо. Я подумаю, что я могу подарить тебе взамен.

– Ты меня уже одарила: твой подарок – это весь мир, который я вижу. В его словах было столько искренней благодарности, что, казалось, ни время, ни расстояния не смогут изменить гармонию нашей дружбы.

Мы ошибались только в одном, воспринимая наши отношения как данность – вечными оказались только секунды нашего счастливого общения.

Мы думали, что мы просто улыбаемся друг другу, дышим одним воздухом и любуемся пейзажами за окном. На самом деле мы пили блаженство, наслаждаясь беззаботностью и детскими фантазиями. Василий, рассматривая мир заново: то купался в облаках, то млел под лучами солнца, то мысленно бежал по зеленой полянке. Он вовлекал и меня в эту игру цвета и полутеней. Нам бы тогда остановиться, но электричка увозила нас во времени все дальше и дальше…

Был самый обычный летний день. Солнечный, безветренный и немного пыльный, не предвещавший никаких перемен. Что послужило тогда точкой отсчета: поднос отборной, спелой вишни в моих руках, к которой дружно примкнули мои собеседники? Или нечаянная встреча? Сказать невозможно. Только с этого момента кривая моей жизни сорвалась и стала выстраиваться по своим неведомым мне доселе формулам. Мы сидели во время полдника в столовой летнего лагеря. Последние часы затишья перед открытием сезона, вкус спелых ягод и отсутствие начальника лагеря располагали к неспешной беседе. Из двух моих «напарников по вишне» я знала только девушку – студентку старшекурсницу – мы вместе готовились к открытию. С переменным успехом Диана помогала мне мыть окна и застилать постели. Но слаженно с ней можно было только ходить в столовую. Лицо молодого человека показалось мне знакомым, хотя видела я его здесь в первый раз.

– Ягодки настолько спелые, что до открытия сезона точно не доживут, а привезли их, наверно, на весь лагерь, – предположила Диана.

Одного взгляда на нее было достаточно, чтобы заметить, как она таяла от удовольствия: маленький алый рот червонной дамы вел неспешный счет божественным плодам.

– Твоя одежда тоже может не дожить до этого момента, – заметила я.

– Бриджи были узковаты, а кофта с глухим воротом, поэтому им пришлось познакомиться с моими ножницами. – Диана меланхолично провела рукой вдоль необработанного выреза новоиспеченной майки, свободные края которой открывали доступ не только воздуху, но и посторонним взглядам. – Если вам на лоне природы внезапно потребуются глубокий вырез или незатейливые шорты – имейте в виду – я могу дать урок кройки и шитья.

– Лето обещают жаркое, – заметила я.

– Однако тебе можно было обратиться к более опытному дизайнеру по одежде, – произнес молодой человек, – например ко мне. Я бы обязательно еще кое-что убрал. Ой, извиняюсь, – подровнял.

Поймав возмущенный взгляд Дианы, парень удовлетворенно сложил ногу на ногу, закинув театральным движением челку на затылок. Слегка долговязый, он выглядел в этот момент лежащим на шезлонге на берегу моря. Затемненные очки только дополняли его колоритный образ. Наслаждаясь вкусом вишни, он внимательно следил за реакцией девушки. Диана, будучи еще минуту назад раскрепощенной, немного вальяжной, фыркнула:

– Знаешь, ты опоздал. Личный дизайнер, для справки – мужчина, у меня уже имеется, и только с ним советуюсь, что мне надевать, а что снимать. С посторонними я это не ап-суждаю.

– Какой же я посторонний, коллега? Мы просто незнакомы. К Вашим услугам Василий Потапов – помощник начальника лагеря.

– ??? Теперь я знаю, кто сегодня с утра надрывался в рубке «Пав-та-ряю всем а-тря-дам»… – усмехнулась Диана. – Нам тоже следует представиться. Для Вас, господин начальник, я – просто леди Ди, а моя подруга – дама Мари.

– Зачем же так официально? Между нами не может быть никакой субординации. Я такой же подчиненный, как и вы. Я только формально буду выдавать вам зарплату.

– Ты… Вы… – нам зарплату? – У Дианы округлились глаза.

На доли секунды одна из вишенок, забыв о направлении своего полета, повисла на ее губах знаком вопроса. Я улыбнулась, прикрыв лицо рукой. Наблюдая сквозь пальцы, я внимательно посмотрела на молодого человека. Да, это был он – повзрослевший малыш из моего прошлого. Если бы я сейчас не услышала его полного имени, я бы его не узнала, или узнала, но не сразу. Мне стало интересно – вспомнит ли он меня? Он был так увлечен разговором с Дианой, что я решила не прерывать их беседы, оставив свое открытие в тайне.