Чтение онлайн

Тяжело вздохнув, я положила руку на плечо подруге и посмотрела на ярко-голубое небо.

— Да, — тихо сказала я, наблюдая за тем, как мимо проплывают маленькие пушистые облака. — Сложно. Но тут всегда все просто.

Резко вскочив на ноги, я посмотрела на ребят и широко улыбнулась.

— Кто последний, тот ворует яблоки у мистера Эддисона! — прокричала я, несясь в сторону речки. Позади послышались возмущенные крики и быстрый топот. Я, запрокинув голову назад, громко рассмеялась и, оттолкнувшись от берега, прыгнула в воду.

Да. Сложно. Нам всем сложно. Сложно быть взрослыми, сложно решать проблемы, от которых зависит жизнь твоих близких. Но решая эти проблемы, мы становимся сильнее. И как бы трудно ни было, как бы сильно я не плакала, я никогда не допущу, чтобы страдали те, кто во мне нуждается. Этому меня научили люди, живущие в моем Рае.

— Вернулась, наконец-то? — тихий голос дяди Оскара поймал меня в тот момент, когда я на цыпочках кралась к лестнице. На улице уже было темно. Луна ярко освещала прихожую и меня через большое окно.

Я замерла и испуганно посмотрела на дядю. Он стоял в проходе у кухни и, скрестив руки на груди, смотрел на меня «тем самым взглядом», после которого шла взбучка.

— П-прости? — неуверенно спросила я, опуская взгляд и заводя руки за спину. Само раскаяние во плоти. Раньше этот образ помогал мне в восьми случаях из десяти.

Послышался тяжелый вздох, а затем тихие шаги. Теплая большая ладонь легла мне на голову, и я расслабилась. Ругать никто не будет и это хорошо. Я не боялась, что дядя причинит мне вред. Нет. Никогда. А вот то, что он может читать нотации целый час — пугало.

— Хорошо провела время?

— Да! — я подняла взгляд и широко улыбнулась. — Рена рассказала о том, как она учится. Представляешь, у них тренировки идут вместе с мужчинами. И никто не делает скидку на то, что они девушки.

— Вот оно как, — протянул мужчина. Он выглядел каким-то отстраненным, словно его что-то беспокоило.

— Что случилось? — удивленно спросила я, склонив голову на бок.

— Ничего особенного. Идем в мастерскую, я тебе бальзам на руки и щеки нанесу. Обгорела вся.

— Хорошо.

Я посеменила за дядей, чувствуя неприятный осадок. У него явно что-то случилось, но он почему-то не говорит мне. И это беспокоит. А вдруг это что-то серьезное? Вдруг дядя Оскар заболел и не знает, как себя лечить?! А что если это смертельная болезнь?!

Закрыв за собой дверь, я оглядела мастерскую и против воли улыбнулась. Тут было все так же, как раньше. Длинный широкий стол посреди комнаты, заваленный котелками, ножами и травами. Множество ящиков на стенах и пучки сушенной травы, разбросанные повсюду. Я как-то предлагала сделать тут уборку, но дядя лишь цыкнул на меня и сказал, что тогда он ничего не сможет найти.

Усевшись на высокий стул около стола, я наблюдала за тем, как дядя проворно роется в шкафу. Достав оттуда небольшой пузырек с молочно-белой жидкостью, он подошел ко мне и молча начал растирать руки.

— Знаешь, — тихо сказал мужчина, когда работа почти была сделана.

— М? — пробурчала я, так как говорить не могла, пока на мои щеки наносят раствор.

— Я давно хотел с тобой поговорить кое о чем. Ты помнишь тот день, когда я тебя нашел?

Сердце ухнуло куда-то вниз. Я вздрогнула и испуганно посмотрела на дядю. Что он хочет этим сказать? Почему именно сейчас затронул эту тему?

— Смутно, — тихо ответила я, пока дядя относил пузырек обратно в шкаф. — Я помню только то, что было очень холодно. Помню, как стояла по колено в снегу. Помню, как уже не чувствовала ног и рук о холода. Помню, как люди обходили меня стороной. И помню, как появился ты, дядя.

— Ясно, — тихо ответил мужчина, садясь напротив меня. Он сильно хмурился, казалось, не мог решиться на что-то очень важное. А я просто ждала. И боялась. Очень боялась того, что дядя Оскар скажет, что знает, где мои родители и выгонит из дома.

— Ты не помнишь, что на тебе было?

— А? — я удивленно моргнула и посмотрела на дядю. — Вроде... белая сорочка...

— Да. А еще?

— Больше ничего не помню.

— Вот как, — дядя снова опусти взгляд и тяжело вздохнул. — В тот день, на твоей голове была серебреная диадема. Я снял ее с тебя сразу же, чтобы она не потерялась. Я думал, что ты дочь аристократов и просто потерялась. Думал, что ты просто избалованная девочка, сбежавшая от родителей.

Мужчина тяжело вздохнул и провел рукой по лицу.

— Но как только я привел тебя в дом и показал эту диадему, у тебя началась истерика. Ты плакала и кричала так отчаянно, что мне пришлось спрятать украшение. И только тогда ты успокоилась.

Не помню такого. Не помню, что было, после того, как дядя меня забрал. Для меня те события — худшие в жизни. И я не хочу вспоминать,что было до этих событий. Судя по всему — ничего хорошего.

Дядя внезапно резко встал, ушел вглубь мастерской, к огромному резному шкафу. Открыв дверцу, он достал оттуда небольшой черный мешочек и вернулся ко мне.

— С того дня я пообещал себе, что отдам тебе эту вещь, как только ты повзрослеешь. И я бы подождал еще три года. Но не могу.

Дядя дрожащими руками открыл мешочек и достал оттуда небольшую диадему. Ее узор был небольшим и плоским, словно множество веточек переплетаются между собой. И голубые камни, как роса. Но самое необычное было то, что диадема мерцала слабым белым свечением.

Сердце забилось в два раза чаще. Внезапно я почувствовала, что видела эту вещь. Но она не моя. Нет, абсолютно точно не моя. Эта диадема мне не нужна! Она страшная!

Страх начал подниматься из глубины сознания. Руки начали мелко дрожать, а на лбу появился холодный пот.

«Я не хочу трогать эту диадему. Она не моя», — пугающая мысль пронеслась в голове, но я не смогла остановить себя, когда рука сама потянулась к украшению.

— Три дня назад она начала светиться, — голос дядя доносился словно издалека. — Я не знаю почему. Но одно знаю точно — она твоя. Возможно, она поможет тебе вспомнить прошлое.

«Но я не хочу!» — эта отчаянная фраза так и не слетала с моих губ. Потому что, где-то в глубине души, я хотела знать, почему меня бросили. Я хотела знать, что я сделала, чтобы меня просто выбросили, как ненужный мусор.