Чтение онлайн

"Будь неподвижна. Будь спокойна."

Мое сердце бьется в груди. То, как он смотрит на меня настолько изголодавшимся, что едва узнаю его.

— Мне кое-что нужно от тебя.

Воздух становится холоднее.

— Так значит, ты оказалась здесь со скрытым мотивом.

Мне ненавистно то, как он говорит это, как будто я пришла сюда, посмеялась с ним, поцеловалась — и это все только ради одолжения.

— Прекрати, Маккей.

— Просто скажи мне, чего ты хочешь.

Я мешкаю.

— Мне нужна Сорча.

Когда он смотрит на меня, его глаза черные. Жестокие. Холодный воздух кусает мою кожу и сковывает мои легкие.

— Нет, — говорит он голосом, который я слышала только однажды до этого.

Этот голос такой же ледяной и резкий, как река зимой, в которой можно утонуть. Голос Кадамаха. Голос Неблагого Короля.

Не двигаюсь, даже не моргаю.

— Я бы не просила, если бы это не было важно. Ты же знаешь. Не тогда, когда дело доходит до нее.

— Я сказал: "нет", — в его голосе опасное предупреждение.

"Не заставляй меня использовать мои силы против тебя".

— Ее прародительница была консортом Морриган, — говорю я. — Мне нужна ее кровь, чтобы найти Книгу.

— Тогда возьми ее кровь. Выкачай досуха, мне все равно, — ненавижу этот голос, мне ненавистно то, как он накатывает на меня, заставляет меня дрожать от страха. — Но она останется там, где она есть.

Тяжело сглатываю, боясь спросить.

— Где ты держишь ее, Маккей?

Улыбка Киарана посылает мороз по моей спине.

— Точно там, где и должна быть. Она там, где я должен был удержать ее две тысячи лет назад, и она заслуживает каждую секунду этого.

Воздух настолько ледяной, что становится больно, я могу чувствовать, как мои силы восстают, призывая защищаться. Но я сдерживаю их. Принимаю боль, потому что знаю, как легко могу потеряться в силе — и как просто Киаран может сделать то же самое. Прямо сейчас его силы едва сдерживаемые. Его глаза такие же жесткие и темные, как обсидиан — без эмоций. Непоколебимые.

Как будто бы Киаран почувствовал, что мои силы высвобождаются, и его собственные поднялись в ответ. Тени собираются у его ног. Моя кожа покрывается тонким слоем инея, она настолько бледная от холода, что начинает синеть.

— Прекрати это, — шепчу. — Я не хочу тебя ранить.

Вижу этот момент, когда мои слова доходят до него. Киаран вздрагивает, отворачиваясь. Температура сразу же повышается, так быстро, что мою кожу жжет от тепла. Тени исчезают в почве, и луг выглядит так же, как и раньше: такой же гостеприимный, как летнее утро.

— Мы обсудим Сорчу позже, — слышу напряжение в его голосе. Его костяшки добела сжимают щетку. — Мне нужно ехать. Не вставай у меня на пути.

— Помоги мне понять. Чем дольше проходит времени между кормёжками, тем хуже тебе становится?

Киаран бросает щетку на землю и хватает седло. Его движения жесткие, когда он закидывает его на лошадь и закрепляет на месте.

— Ты не узнаешь меня в моем худшем состоянии. Я не хочу, чтобы ты видела меня таким.

Прямо в тот момент, когда он собирается залезть в седло, я двигаюсь, чтобы остановить его, но он отклоняется назад от моего прикосновения. Моя рука падает.

— Как много людей потребуется, прежде чем ты решишь, что подготовился для поиска Книги? Один? — его пальцы напрягаются на седле, но он не отвечает. Не один. Больше. — Скольких людей ты просишь меня позволить тебе убить, Маккей?

— Я не…

— Да, убиваешь, — говорю я сквозь сжатые зубы. — Я видела их. Ты, может, и не остановил их сердца, но ты забрал их жизни. То, что ты делаешь с ними, хуже, чем смерть. Сколько?

Киаран отводит взгляд в сторону, но не перед тем, как замечаю выражение его лица. Стыд. Вина. Сожаление. Он не отвечает, даже когда кладу руку на его.

— Тебе не обязательно делать это. Когда мы найдем Книгу, мы воспользуемся ей, чтобы разрушить проклятие.

Его смех жесткий и горький.

— Думаешь, это имеет для меня значение? Я был готов убить Эйтинне и покончить с этим. Ты видела карту на столе. Затем ты возвращаешься и говоришь мне, что я снова тебя потеряю? — в этот раз, когда его глаза встречаются с моими, они настолько мрачные, что мне практически невыносимо смотреть на него. — Ты спрашиваешь, сколько людей я готов убить? Ответ: сколько бы ни потребовалось, чтобы спасти тебя.

Я делаю шаг назад.

— Не смей говорить, что делаешь это ради меня. Не перекладывай это на меня, Маккей.

— Ты не знаешь, о чем просишь. Ты хочешь, чтобы я отправился с тобой на поиски этой Книги, а я сейчас едва могу стоять рядом с тобой.

— Почему…

— Потому что не доверяю себе рядом с тобой, — фыркает он. Когда он осматривает меня, лиловый цвет в его глазах практически полностью вернулся. — Ты все еще человек, — говорит он низким голосом, — и мой контроль не безграничен. Должен ли я напомнить тебе, что случилось с последней женщиной, которая доверилась мне в том, что я не причиню ей вреда?

Я закрываю рот. Катриона. Соколиная Охотница, в которую он влюбился тысячи лет назад. Он прекратил питаться людьми и не смог остановиться, убивая ее.

В этот раз, когда Киаран шагает ближе, его прикосновение холодное. Жестокое.

— Может, мне стоит рассказать тебе правду? О том, о чем я не был способен перестать думать со вчерашнего дня? — его пальцы прошлись по артерии на моей шее. — Как я могу чувствовать твою кровь, двигающуюся по твоим венам, когда целую тебя сюда. Могу почувствовать силу внутри тебя. Она бежит отсюда, — он прижимается холодной ладонью к моей груди, — прямо сюда, — касание Киарана медленно следует по руке вниз до кончиков пальцев. Я зажмуриваю глаза от дрожи, которая проходит через меня. — И это должно было быть сдерживающим фактором, но это не так. Ты только горишь ярче, — затем он ныряет головой и прижимается губами к моему горлу. Рвано шепчет: — Здесь. Я бы укусил тебя прямо здесь.

Замираю, когда его зубы царапают мою шею.

"Не надо. Пожалуйста, не надо. Не так".

С тихим звуком Киаран резко отталкивается.

— И в этом заключается причина, по которой я не доверяю себе с тобой. Поэтому мне нужно ехать.

Тянусь, чтобы схватить его за руку, замечая, как его глаза слегка темнеют. Не так, как прежде, но достаточно для того, чтобы сказать мне, чтобы я была осторожней.

— Когда я увидела твои человеческие жертвы в домике, — говорю я, — Эйтинне сказала, что не знает, остался ли ты до сих пор моим Киараном Маккеем.