Чтение онлайн

Как будто бы осознав, что она практически показала мне, она сжимает челюсть.

— Есть какая-то причина, по которой ты находишься здесь, Охотница? Если, конечно, ты не пришла восторжествовать над моими страданиями. Позволь мне уверить тебя: я бы предпочла мучения здесь еще тысячу лет, чем слушать тебя еще хоть одно мгновение.

— Книга Воспоминаний, — говорю я напряженным голосом. — Расскажи мне, как найти ее, без твоих обычных циничных комментариев. Сейчас.

Сорча замирает, как будто бы удивленная вопросом. Если бы я не наблюдала за ее реакцией, могла бы и не заметить промелькнувшую эмоцию в ее глазах. Даже с этим она исчезла так быстро, что мне любопытно, не померещилось ли мне это.

Ее броня из самодовольного безразличия просто вернулась на место.

— Ааа, это, — говорит она, тем же будничным тоном, которым обычно говорят "Аа, это старье". — Я знаю, что она потерялась давным-давно, — ее медленная улыбка, без сомнения, предназначается для того, чтобы разозлить меня. — Но я убеждена, что могу помочь вам найти ее. За разумную цену, конечно же.

"Я оторву у тебя руки и ноги поочередно, но заставлю помочь мне".

Возможно, когда Кайлих восстанавливала мои кости и отдавала свои силы, маленькая частичка ее поселилась внутри меня. Или она сделала меня менее человечной и более похожей на фейри. Это единственное объяснение, которое у меня есть для того, что делаю следующим: я хватаю Сорчу за горло и сжимаю до тех пор, пока не понимаю, что она не может дышать.

Ощущаю, что позади меня Киаран подходит ближе.

— Кэм…

— Не надо, — резко говорю я, не отводя взгляда от Сорчи. — У нас не остается времени и вариантов, и я теряю терпение. Ты сказал выяснить, чего она хочет. Так что позволь мне это и сделать.

Моя очередь самодовольно улыбаться и использовать власть.

Моя очередь.

— Сделать что? — могу услышать неуверенность в его голосе.

В этот раз, когда моя сила покидает клетку и тьма овладевает мной, я позволяю ей поглотить меня. Я позволяю ей смыть мои эмоции, заботы, беспокойства. Позволяю ей так же забрать мое сострадание. Если сострадание — для людей, то жестокость — для фейри.

А я и то, и другое.

Мои глаза встречаются с глазами Сорчи.

— Ничего такого, чего бы она уже не делала со мной.

Глава 21.

Знаю, Сорча чувствует мою силу, сгущающуюся в воздухе, острую, как электричество. Она испускает опьяняющий запах железа и озона.

Она боится меня. Я вижу это в ее глазах; могу попробовать ее страх на вкус. Хорошо.

Когда прикасаюсь пальцами к ее виску, она сопротивляется, словно знает, что я собираюсь сделать. Ее горло дергается в конвульсиях в моем захвате, пробуждая нечто человеческое во мне. Нечто, что заставляет меня вспомнить грубые слова Деррика в лесу.

"У друга, которого я знал, был кое-кто, кто врывался в ее разум день за днем, месяцами. Если бы ты была ею, ты бы никогда не сделала этого ни с кем".

Я больше не могу быть той Айлиэн. Не могу остаться ею и при этом найти Книгу. Не могу позволить себе человечность, когда мой мир превращается в пыль, и так много жизней висит на волоске. Сострадание не поможет мне сейчас — Сорче плевать на жалость. Она использует ее против меня.

Часть меня все еще сомневается.

"Сделаешь это, и пути назад не будет. Ты станешь темным созданием, которое Деррик видел в лесу, и в этот раз у тебя не будет оправданий. Твои воспоминания вернулись. Сделаешь это — и будешь не лучше ее. Не лучше Лоннраха."

Сорча бросает на меня взгляд, и я вижу, как сильно она меня ненавидит. Принимаю решение.

"Пусть будет так".

Прорываюсь в ее разум, как меч прорывается сквозь плоть. Она так удивлена, что совсем не сопротивляется. Ловлю первый проблеск цвета в ее мыслях, похожий на тот, что был у Деррика. Только ее воспоминания все покрасневшие, с черными острыми краями, тернистые ветви плюща покрывают их, создавая защитный завес.

Сорча приходит в себя от первоначального шока, и ее разум врезается в мой. Она выталкивает меня с такой силой, что под веками у меня пляшут звезды. Я сжимаю зубы. Ее сила нападает с зубами и когтями на меня.

"Тебе придется сначала убить меня," — думает она. — "Тебе придется убить Кадамаха."

Сила ее нападения огромна, но она не сравнится с моей. Прорываюсь сквозь нее, мельком вижу воспоминания за шипами. Могу видеть внешние края, картинки, которые мигают так быстро, что невозможно зацепиться за них.

Она начинает новую борьбу, сейчас более неистовую. Отчаянную.

"Не надо".

Мои пальцы напрягаются у ее горла.

"Сдавайся", — мысленно говорю ей. Этот внутренний голос такой же жестокий и холодный, как у любого фейри. Я звучу могущественно. Звучу, как Кайлих.

Снова протискиваюсь в ее разум, как раз тогда, когда мои ногти прорываются через ее кожу.

"Я сказала, сдавайся".

Сопротивление Сорчи становится меньше, ее защита ослабевает. Ничего не могу поделать с небольшой радостью из-за того, что она наконец-то беспомощна против меня. Наконец-то.

"Не надо", — мысленно говорю я себе, когда отвращение узлом сжимается у меня в животе. — "Не становись настолько похожей на Лоннраха, что забываешь, почему ты делаешь это".

Сосредотачиваюсь на задаче: найти информацию. Как и с Дерриком, мой человеческий мозг не может справиться с потоком картинок, что составляют промежуток жизни Сорчи. Здесь тысячи прожитых лет, событий и эмоций, которые нужно просмотреть. Каждое из них идеально сохранившееся, все, что когда-либо случилось. Как будто бы время отличается для нее, не имеет никакого значения.

Когда Лоннрах делал это, он сортировал воспоминания с осторожностью и четкостью, как будто бы продевал нить в иголку. Пробую его тактику вызывать воспоминания вперед, выманивая их из потока картинок, основываясь непосредственно на том, что хочу.

"Книга Воспоминаний. Покажи мне то, что она не хочет, чтобы я видела. Покажи мне. Покажи мне".

Сорча использует последнюю каплю силы, чтобы противостоять и отправить меня в другое направление, но я держусь стойко. Склоняю ее своей волей. Ее последние остатки твердости исчезают под напором моей команды, моей силы. Чувствую, как ее тело повисает на цепях, и ослабляю хватку на ее горле.