Чтение онлайн

— Значит, мой ангел, к отцу нельзя? — сказал он сипловатым и приглушённым от жгучего вкуса глинета голосом.

— Он сказал, что хочет побыть один, — ответил Джим.

— А я всё-таки зайду к нему, — сказал Дитрикс. — Хотя бы просто поздороваюсь.

Они поднялись в кабинет. Дитрикс, подойдя к лорду Дитмару, взял его за руку и поцеловал в щёку. О Даллене они почему-то не заговорили.

— Как Арделлидис? — спросил лорд Дитмар.

— Он в натальном центре, ему со дня на день рожать, — ответил Дитрикс. — Не раскисай, отец… Давай лучше выпьем глинета, он у вас отличный.

Опять, откуда ни возьмись, появился вездесущий Эгмемон с графином глинета и уже двумя бокалами на подносе. Дитрикс удивлённо воззрился на него.

— Эгмемон, ты просто сокровище, а не дворецкий, — заметил он со смешком. — Мысли ты, что ли, читаешь? Не успел я сказать, что мне надо, а ты уже несёшь! Всегда поражался…

Эгмемон поставил поднос на стол и наполнил оба бокала, после чего с поклоном степенно удалился. Дитрикс вручил один бокал лорду Дитмару, другой взял сам, и они молча выпили. Дитрикс сморщился и закусил ломтиком хеладо, лорд Дитмар тоже нехотя взял в рот ломтик. Казалось, он не почувствовал ни жгучего вкуса глинета, ни кислоты хеладо: на его лице не дрогнул ни один мускул.

Послышался звук подлетающего к дому флаера. Лорд Дитмар насторожился, устремился к окну.

— Привезли, — едва слышно прошептал он, бледнея. — Сын мой…

Вошёл Эгмемон.

— Ваша светлость… Вы просили вам доложить, когда привезут криосаркофаг с телом господина Даллена. Катафалк приехал.

— Я понял, — ответил лорд Дитмар.

Двери дома были широко распахнуты. Из темноты сада появился ножной конец серебристого гроба на левитационных носилках, управляемых двумя альтерианцами в чёрных костюмах. Лорд Дитмар при виде гроба замер, не сводя с него полного боли взгляда.

— Куда прикажете, милорд? — спросил один из носильщиков.

— Эгмемон! — позвал лорд Дитмар.

— Уже здесь, ваша светлость, — возник из ниоткуда дворецкий. — Я здесь, мой хороший.

— Эгмемон, убери этот столик перед диваном, — распорядился лорд Дитмар. — Господа, опустите криосаркофаг сюда.

— Как прикажете, милорд.

Гроб парил над полом на левитационных носилках, носильщики только поворачивали его и направляли. По углам у него были маленькие, направленные кверху форсунки, из которых время от времени вырывалось пневматическое шипение и еле приметные струйки пара. Столик был отодвинут, и криосаркофаг опустился на его место — перед диваном. Носильщики поклонились:

— Соболезнуем, милорд.

— Благодарю, господа, — пробормотал лорд Дитмар, не сводя взгляда с лица под прозрачной крышкой.

Как только двери закрылись, лорд Дитмар сделал два нетвёрдых шага к криосаркофагу, опустился на колени и припал к прозрачной крышке, обняв её руками.

— Дитя моё…

До сих пор его глаза были сухи, а сейчас слёзы прорвались наружу, закапали на холодную крышку криосаркофага. Он плакал, гладя её и прижимаясь к ней губами:

— Ах, Даллен… Сынок… Ты был моей надеждой, моим светом… Зачем же ты загубил свою молодую жизнь?.. Что же ты наделал, что ты натворил! Почему ты не подумал обо мне? Ведь ты же вырвал у меня сердце, сын мой!

Дитрикс стоял позади отца, мрачный, но с сухими глазами.

— Хоть сейчас и не самый подходящий момент, но я всё-таки выскажу своё мнение, отец, — сказал он. — Я считаю этот поступок поступком труса. Он не достоин твоих слёз. Ни одной твоей слезинки, отец!

Лорд Дитмар поднял мокрое лицо и обернулся. Он смотрел на Дитрикса так, будто видел его впервые.

— Я и не знал, что ты такой чёрствый, сынок… Неужели в твоём сердце ничто не шевельнётся?

— Я не чёрствый, отец, — сказал Дитрикс. — И моё сердце надрывается при виде того, как ты убиваешься. Мне жаль не его, а тебя! Не плачь, отец… Он не стоит того.

— Я не знал, каков ты, — проговорил лорд Дитмар, отворачиваясь. — Лишь теперь мои глаза открылись… Ты не любил брата. Никто не разделит со мной моего горя…

— Я с вами, милорд. — Джим подошёл, преодолевая спазмы дурноты, опустил руку на плечо лорда Дитмара и повторил: — Я с вами, милорд. Я разделяю ваше горе, так как у Кристалла Единения поклялся делить с вами всё, пока смерть не разлучит нас.

Губы лорда Дитмара вздрогнули. Он схватил руку Джима и горячо поцеловал её.

— Спасибо тебе, мой дорогой. Воистину, ты моё спасение и опора.

Джим взял его за плечи.

— Пойдёмте, милорд… Присядьте на диван.

Лорд Дитмар повиновался его рукам и поднялся, сел на диван, но по-прежнему не сводил с саркофага затуманенного слезами взгляда. Дитрикс, на которого они больше не обращали внимания, ушёл куда-то.

Почти всю ночь они бдели у гроба. Лорд Дитмар то молчал, то принимался тихо плакать, и Джим утирал ему слёзы и целовал его. Дом был погружён в глубокую тишину, и в этой мёртвой тишине слышалось только дыхание криосаркофага — звук выходящего из форсунок пара. Но пар этот, если поднести к его струйке руку, не обжигал, а морозил, и от криосаркофага веяло холодом, как от глыбы льда. Джим старался не смотреть на схваченное инеем лицо под прозрачной крышкой: слишком оно было жутким. Мужество ему придавало соприкосновение с плечом спутника, ощущение диадемы на голове и осознание, что он исполняет то, в чём он клялся у Кристалла.

Когда лорд Дитмар ненадолго задремал, Джим пошёл посмотреть, где Дитрикс. Тот спал в маленькой гостиной, накачавшийся глинетом. Джим вздрогнул: за спиной послышались тихие шаги.

— Не пугайтесь, ваша светлость, это всего лишь я, — раздался в сумраке негромкий голос Эгмемона. — Что-нибудь прикажете?

— Унеси глинет, Эгмемон, — попросил Джим. — По-моему, Дитриксу уже достаточно.

— Да, господин Дитрикс порядком набрался, — усмехнулся дворецкий.