Чтение онлайн

— Приятно было вас слушать, господин Диердлинг. — И обратился к лорду Дитмару: — Не правда ли, милорд?

— Да, жаль, что не все так отвечают сегодня, — отозвался тот сдержанно.

Когда Элихио вышел из аудитории, его сразу обступили:

— Ну? Не сдал?

— Сдал, — ответил Элихио.

— Сколько?

— Двадцать.

— Сколько, сколько?!

— Говорю, двадцать.

— Не может быть! Как ты умудрился?!

Элихио не сразу пошёл к себе: ему хотелось узнать, как сдадут Эммаркот и Макрехтайн. Вот Оффин выкликнул имена предпоследней десятки, и среди них — их имена; они вошли, ещё не зная, что их преступление разоблачено, и экзаменовать их сейчас будет отец их жертвы, который всё знает; минута тянулась за минутой, прошёл час. Вышел первый из десятки, но не Эммаркот и не Макрехтайн.

— Фу, кажется, проскочил…

— Сколько?

— Шестнадцать…

Снова потянулись минуты. Вышел второй, но опять не тот. Эммаркот вышел третьим, и он не сдал.

— Чёртов Дитмар! Завалил меня, урод!

Он присоединился к унылой группе собратьев по несчастью, многие из которых уже по два раза за время ожидания успели сходить в столовую, прогуляться на свежем воздухе и сообщить родителям, что их приезд домой немного откладывается.

Не сдал и Макрехтайн. После того, как зашла последняя десятка, Оффин объявил:

— Пересдача состоится завтра в половине пятого.

Не сдавшие зарычали:

— Стоило нас столько томить, чтобы сказать только это?!

Но дверь за Оффином уже закрылась.

Уже почти стемнело, когда закончился экзамен. Из шестидесяти студентов на пересдачу должно было явиться семнадцать. Профессор Амогар мягко попенял лорду Дитмару:

— Зачем вы были так суровы, милорд? Семнадцать человек на пересдачу — даже я не припомню такого. Вам же самому больше работы!

— Ничего, я люблю общаться с молодёжью, — ответил лорд Дитмар спокойно. — Мне это не в тягость.

Элихио не знал, под каким предлогом задержаться в кампусе: студенту, сдавшему экзамены, полагалось сдать свою комнату под ключ и сразу же отбыть домой на каникулы. С одной стороны, ему очень хотелось узнать, что будет с Эммаркотом и Макрехтайном, а с другой — дома его уже с нетерпением ждал отец. Чтобы задержаться на один день, Элихио придумал предлог, как будто лорд Дитмар назначил ему встречу, и ему поверили; таким образом, он жил в своей комнате ещё почти целые сутки, хотя должен был уже быть на пути домой.

Все семнадцать человек явились к назначенному времени. В аудитории были только лорд Дитмар и Оффин, а сам процесс пересдачи шёл на удивление быстро. Билетов не тянули, лорд Дитмар просто задавал один — два вопроса, затрачивая на человека не более пяти минут. Казалось, процедура была простой формальностью, даже баллы выставлялись произвольно. Удивлённые, что так легко отделались, студенты спешили покинуть аудиторию и с отметкой об успешно сданной сессии бежали собирать вещи, чтобы ехать домой.

Эммаркот и Макрехтайн удивлялись, почему их всё не зовут в аудиторию. Похоже, их оставили напоследок, думали они недовольно. И точно: дверь аудитории открылась, и Оффин сказал:

— Господа Эммаркот и Макрехтайн! Войдите оба, пожалуйста.

Они вошли. Лорд Дитмар сказал секретарю:

— Господин Оффин, вы можете быть свободны.

Тот удивился:

— А ведомость?

— С ведомостью я разберусь сам, не волнуйтесь, — сказал лорд Дитмар.

Оффин пожал плечами и вышел. Лорд Дитмар встал со своего места, заложив руки за спину, прошёлся по аудитории. Его чёрные ажурные манжеты поблёскивали серебристой вышивкой, волосы на висках и сзади над шеей были выбелены сединой. Он не задавал вопросов, не предлагал тянуть билет, он вообще ничего не говорил. Потом вдруг открыл ведомость и сказал:

— Экзаменовать я вас не буду. Я ставлю вам обоим минимальный проходной балл, господа, то есть, пятнадцать.

Эммаркот и Макрехтайн изумлённо переглянулись. Стоило ждать целый день, потом приходить сюда, чтобы всё вот так закончилось? Уж слишком всё просто, подозрительно просто.

— Оставим нейропсихологию, она вам уже вряд ли понадобится, — сказал лорд Дитмар, сделав в ведомости соответствующие отметки. — У меня к вам вопросы несколько другого рода. Кому из вас двоих пришла в голову идея совершить насилие над моим сыном?

Оба, Эммаркот и Макрехтайн, онемели… Потом, как один, забормотали:

— О чём вы, милорд? Какое насилие? Я не понимаю…

— Молчать! — крикнул лорд Дитмар. На лбу его вздулась жила, глаза сверкали.

Эммаркот и Макрехтайн умолкли. Лорд Дитмар снова прошёлся по аудитории, возвращая себе самообладание, остановился, расставив ноги. Его высокая, грозная чёрная фигура повергала обоих студентов в оцепенение.

— Мне всё известно, господа, — сказал он. — Откуда — не ваше дело. У меня есть свидетель, имя которого вам знать не нужно. Отпираться нет смысла.

Эммаркот, запаниковав, воскликнул:

— Не было никаких свидетелей! Там было пусто, это нежилой корпус! Никто не мог вам этого сказать! Ни одна живая душа!

— Идиот! — заорал на него Макрехтайн.

Но было уже поздно. Лорд Дитмар проговорил:

— Полагаю, это равносильно признанию своей вины, господин Эммаркот. Ваша совесть нечиста, поэтому у вас и сдали нервы. Ну что, господа, будем отвечать на мой первый вопрос? Кому это пришло в голову?

— Это он, — сказал Эммаркот, указав на Макрехтайна.

— Это он, — сказал Макрехтайн, указав на Эммаркота.

— Хорошо, оставим этот вопрос, правды вы всё равно не скажете, будете валить вину друг на друга, — усмехнулся лорд Дитмар. — Не будем затягивать наш разговор… Я вызвал вас сюда не для пересдачи экзамена, а для того чтобы известить вас о том, что вызываю вас на дуэль. Это единственно возможный способ разрешения вопроса. Разрешение на дуэль мной уже получено у милорда Райвенна, главы Совета двенадцати, можете обратиться к нему за подтверждением. Я больше не ваш преподаватель, я ваш противник и обвинитель. И ваши отцы вас не спасут, господа: я уже выслал вам домой официальные вызовы с изложением сути обвинения. Разрешаю вам съездить домой, чтобы попрощаться с родными, после чего извольте прибыть на указанное в вызове место к указанному же времени. Оружие — дуэльные мечи — я предоставлю сам. Последствия уклонения от дуэли вам разъяснят ваши отцы, они знают кодекс. Предварительно предлагаю вам решить вопрос с академией. Либо вы берёте отпуск, либо покидаете эти стены совсем — одно из двух. В ваших же интересах, чтобы ваши преподаватели и сокурсники не узнали о том, что вы сделали. Это всё, что я вам хотел сказать. Честь имею, господа!