Чтение онлайн

– - Говорите, мсье де Невер.

Тот высказался без обиняков.

– - Вы безошибочно узнаёте, кто и что думает. Не знаю, как и откуда, но вы понимаете чужие мысли. Я понял это, когда вы, первый раз выпив со мной, помните, после коллоквиума, стали оспаривать сначала то, что я говорил, а потом ... то, о чём я никому не говорил. Вы не могли сказать то, что сказали, не зная моих мыслей. Я начал наблюдать за вами. Видимо, вы прочли и мысли Ланери о его намерении спросить меня по истории. Я видел изумление Уильямса, когда Вы отвечали на его вопросы, а чему изумляться, как не тому, что вы прочли, вероятно, его же собственные мысли и, слегка перефразировав, их же ему и преподнесли? Не так ли? Я вспомнил, что вы в первый же момент по приезде шарахнулись от Виллигута. После вы также шарахнулись и от Лили. Вскоре я понял, почему. Я прав?

Хамал угрюмо посмотрел на Невера. Чёрт бы побрал этого красавца! Кто бы мог подумать, что у него хватит ума сообразить! Гиллель Хамал был дьявольски умён, но никогда всерьёз не думал о чужих мозгах, и мысль о том, что его могут просто понять, вычислить его способности -- даже в голову ему не приходила. Тем более -- этот херувимчик! Но что теперь делать? Начни он всё отрицать, неизвестно, что из этого выйдет. Хотя, конечно, Невер -- не Нергал, а Ригель -- не Мормо. Молчание затягивалось. Истолковав его, как подтверждение своей догадки, Невер спросил:

– - Что вы поняли сегодня? Кто это сделал и зачем?

Хамал опустил глаза и глубоко вздохнул. Дьявольщина. Он проиграл и понимал это.

– - Я не знаю, Морис, -- Гиллель скинул пальто и развалился в кресле и, предваряя возражения Мориса де Невера, желчно и методично продолжил, -- вы недоумевали, вспоминали покойную недобрыми словами и откровенно радовались её смерти. А в остальном ваши мысли поглощал ваш ночной флагеллационный эпизод. Не буду распространяться, к делу это не относится.
– - Он насмешливо и гадко улыбнулся.
– - Эммануэль вообще ни о чём, как я заметил, не думал, но был потрясён вашим сообщением о ритуале чёрной мессы. Мормо всегда думает, что говорит, но редко говорит то, что думает. Однако сегодня его слова с мыслями не расходились. Он расстроен. Нергал ничего не думал о покойной, но был погружен в размышления, что лучше заказать к ужину -- телячий шницель по-тоскански, рагу ди монтоне или свиные отбивные, в итоге, по-моему, остановился на отбивных. Если нужно, можно уточнить. Риммон вспоминал какую-то прогулку с синьориной ди Фьезоле и ликовал почище вашего. Сама синьорина ди Фьезоле размышляла о загробной участи души убиенной, а Бенедикт Митгарт думал о каких-то закладных. Ну, что думал Виллигут, я опущу. Мисс Утгарт считала покойную особой лёгкого поведения и презирала, а мисс Хелла и мисс Эрна думали, что та получила по заслугам. При этом у мисс Патолс были ещё некоторые мысли в отношении вас, мсье де Невер, о чём, впрочем, умолчу, хотя и замечу, что они немало развлекли меня, -- Гиллель снова гадко хихикнул.
– - Я еле сдержался, чтобы не нарушить хохотом кладбищенскую церемонию.

Из кривляний и издёвок Хамала Морис де Невер вычленил лишь то, о чём Гиллель не сказал.

– - Скажите мне, о чём думал Генрих, я настаиваю!

Глаза Хамала, и без того большие, распахнулись в пол-лица и заискрились. Он со злым сарказмом взглянул на Мориса де Невера и с глумливой усмешкой уступил его домогательствам.

– - Ну, что же, если настаиваете. Он думал о вас, Морис, ему хотелось отдаться вам. Он думает, что вы с Ригелем любовники, и ревнует. Он считает вас красавцем, и влюблён в вас, как кошка. Однажды в бане он видел ваши гениталии, они перевозбудили его и с тех пор он мечта...

– - Тьфу! Бога ради!
– - Невера замутило, но он сумел взять себя в руки

Хамал с мстительной ухмылкой пожал плечами, театрально разведя руки в стороны.

– - Вы же настаивали... Вообще-то, дорогой Морис, запомните на будущее, умные люди настаивают только на лимонных корочках или на листиках мяты. Если настаивать на своих подозрениях или своей правоте -- пить такое по большей части будет невозможно.

– - Значит ли это, что никто из них не причастен к убийству?

Хамал снова высокомерно улыбнулся.

– - Это значит, что господин Ригель, присутствующий здесь, прав, когда думает, что убийца доволен содеянным и не слишком обременён угрызениями совести и мыслями о совершённом. Мне не хотелось бы излишне смущать вас, Эммануэль, -- продолжал Хамал мягче, обращаясь уже к Ригелю и улыбнувшись ему почти дружески, -- но должен заметить, что вы -- единственный человек на курсе, в чьи мысли никогда не стыдно заглянуть.

Эммануэль смутился, опустил голову и потому не заметил, как покраснел Морис де Невер.

Глава 10. Бог весть -- кто, но главное -- как?

В обществе нужно лгать, притом настолько тонко, чтобы вас не заподозрили во лжи и не стали презирать, как бездарного фигляра, затесавшегося в труппу отличных артистов.

– - Никола Шамфор

У того, кто проводил бы с похорон Августа Мормо и Фенрица Нергала, была бы возможность убедиться в правоте слов Гиллеля Хамала. Но оба они в отсутствии провожатых уединились в кабинете Мормо.

– - "De Sagis et eorum Operibus", "De Virtute Imaginativa", "Philosophia Sagaria", "De Pestilitate", "De Morbis Amentium", -- Нергал лениво читал названия толстых запылённых фолиантов, украшавших книжные полки кабинета Мормо. Хозяин кабинета лежал тут же, на тахте, глядя в потолок.
– - Чёрт возьми, Августин, ты, как я посмотрю, интеллектуал.

Мормо не был польщён похвалой.

– - Заткнись, Фенриц.

– - Ой, прости, я и забыл, что ты в трауре. Что-то долго не несут отбивные, я голоден, как волк, -- Нергал в нетерпении выглянул в коридор.

– - Ты -- грубое животное, Фенриц.
– - Мормо перевернулся на тахте лицом вниз.

Нергал прыснул.

– - Ну, что же поделаешь, -- он налил в бокал коньяк и поглядел сквозь него на закат.
– - Кстати, я убеждён, что, по меньшей мере, половина наших дорогих сокурсников уверена, что Лили укокошили мы с тобой -- вместе или порознь.

Мормо не изменил позы и ничего не ответил. Дверь распахнулась, и слуги внесли подносы. Фенриц, повязав салфетку на грудь так, что сзади торчали огромные белые эрзац-уши, дублирующие его собственные, вооружился ножом и вилкой. Мгновенно расправившись с двойной порцией отбивных, стянув при этом ещё и солидный кусок свинины с тарелки Мормо, он отдал должное трюфелям и картофельной запеканке. Затем, памятуя мудрость Брийя-Саварена, что ужин без сыра, что девица без глаза, на закуску, pour la bonne bouche , с тихим блаженным урчанием съел кусок нежнейшего сливочного сен-нектера величиной с кулак Голиафа и -- потребовал кофе.

– - "Paramirum", -- прочёл он вслух название фолианта, лежащего на комоде. Подтянув к себе инкунабулу, углубился в чтение, методично чередуя коньяк и кофе, заедая их свежайшими булочками со взбитыми сливками.

– - Фенриц, -- Мормо неожиданно приподнялся, взглянув на Нергала воспалёнными глазами.
– - Кто это сделал?

Нергал допил коньяк и запихнул в пасть последнюю, десятую булочку.

– - Не знаю. Послушай-ка, что говорит Парацельс о воздействии воли на расстоянии. "Что касается восковых изображений, создаваемых, дабы помочь воображению, замечу, что человек, желающий навредить своему врагу, может сделать это. Я могу заключить дух своего врага в изображение и потом ранить и калечить его воздействием моей воли, и тело моего врага будет повреждено и изувечено. Сила воли есть главное в медицине. Изображения могут быть прокляты и наводить на тех, кого они представляют, лихорадку, падучую, апоплексию и смерть". Любопытно...

– - Фенриц...
– - Звук и интонация голоса Мормо заставили Нергала обернуться.
– - Кто мог это сделать?

К счастью, Мормо не обладал талантами Хамала, и мысли Фенрица остались ему неизвестны.

Нергал же искренне недоумевал. Поведение Августа было необъяснимым. Так горевать из-за какой-то рыжей шлюхи! Лили всегда напоминала ему дочку его кухарки Бетти, надоедливую дурочку, которую он как-то походя обрюхатил. Правда, Лили, надо отдать ей должное, никогда ему не надоедала, но в её смерти он не видел ни малейшего повода для скорби. Фенриц разорвал бы глотку всякому, кто обвинил бы его в этом убийстве, но, кроме смехотворной инсинуации Риммона, никто ничего не говорил. Отчего же не закусить с аппетитом, а валяться на тахте с ввалившимися глазами? Неужели...-- Нергал даже замер от этой мысли.
– - Неужели Мормо был влюблён? Нет. Бред какой-то! Да такими Лили забиты все городские бордели, выбирай любую! Что до того, кто мог убить эту кокотку, то не всё ли равно? Однако делиться этими, бесспорно, не лишёнными здравомыслия, соображениями Фенриц с Августом не стал, но придал своей физиономии вид задумчивый и глубокомысленный.