Чтение онлайн

Подумав немного, Гиллель тщательно запер шкатулку и спрятал её, потом осторожно выглянул в коридор. Уже пробило одиннадцать. Тишину нарушали только завывания ветра да шорох обледенелых ветвей за окнами. Надзирателя не было. Хамал замкнул дверь, прошёл несколько шагов и постучал в комнату Ригеля. Он был почти уверен, что Эммануэль у Мориса, но тот оказался у себя. Ригель выглядел утомлённым и немного встревоженным, но, увидев гостя, улыбнулся и жестом пригласил его войти.

Гиллель тоже улыбнулся.

– - Я не отвлекаю вас, Эммануэль?

– - Нет, я не занят. Вы хотели поговорить?

– - Да...
– - Хамал сел на краешек кресла, и неожиданно спросил, -- кто вы по национальности, Ригель?

Ригеля вопрос не смутил, но он несколько опешил. Потом неловко потёр лоб ладонью и растерянно улыбнулся, пожав плечами.

– - Моя бабка француженка, но, мне кажется, её муж, мой дед, был испанцем. А кто была моя мать -- я не знаю, но я говорю на испанском и понимаю по-итальянски и, возможно...
– - Он горестно пожал плечами.
– - Я рано осиротел. Но моё обучение здесь кем-то было оплачено. Мне так и не удалось узнать, кем. Хочу думать, что родителями.

– - А я -- еврей, вы знаете это?

Внимательно посмотрев на Гиллеля, Эммануэль кивнул.

– - Разумеется. Морис говорил, что ваш отец был талмудистом, а дед -- ювелиром. Но даже если бы он этого не сказал... в ваших глазах -- синайская пустыня.
– - Он осёкся и улыбнулся растерянно и виновато.
– - Простите, я, кажется, обижаю вас.

Хамал покачал головой. Гордый и высокомерный, ранимый и обидчивый, он нёс бремя своей национальности как хоругвь и клеймо одновременно. Но Ригелю, что бы тот ни сказал, Хамал, не понимая почему, прощал всё. Впрочем, в последнее время -- понимал. Он ощущал какую-то непонятную тягу к этому странному юноше, чьи мысли были непостижимо высоки, а поступки зачастую просто необъяснимы. Его общество радовало Гиллеля, подавляло хандру и успокаивало нервы. Он даже заметил, что немного ревнует его к Морису де Неверу, и сама их дружба вызывает его зависть.

Сейчас Гиллель не собирался откровенничать с Ригелем и открывать ему душу, этого он не сделал бы никогда и ни с кем, но даже простая возможность поболтать с человеком, в чьём кристальном благородстве он был уверен, была сегодня необходима Хамалу. Кроме того, от Эммануэля ему не приходилось скрывать свои экстраординарные дарования. Он с удивлением понял, что это странно облегчило его душу: не приходилось напряжённо думать, опасаясь выдать своё понимание чужих мыслей. Хамал расслабился.

– - Нет, не обижаете. Вы знакомы с Талмудом?

Эммануэль пожал плечами.

– - Слышал, что это несколько десятков томов. Отдельные фрагменты читал, попадались. А что?

– - Знаете, у одного известного талмудиста я натолкнулся на утверждение, что Бог читает Талмуд стоя.

Ригель молча смотрел на Хамала и опустил глаза.

– - Кощунственно и горделиво, говорите?

Эммануэль усмехнулся.

– - Не говорю. Думаю. Вас эти слова больно задели.

– - Да...-- Хамал удивился.
– - Странно, что вы это поняли. А почему?

– - Вам нравится мысль об избранничестве. Бог есть Дух, и вашему народу это открылось первому. Но, если вы избраны Им, Духом, то -- для чего? Неужели -- для тёплого стойла и сытого пойла? Если всё сведётся к Judenstaadt'у или к молочным рекам с кисельными берегами, то это пСшло. А когда утверждающие так начинают говорить, что эта пошлость ещё и восхищает Бога-Духа...

– - ...то в их душах оскудела Любовь, как вы недавно дивно выразились?
– - глаза Хамала весело заискрились.

– - Нет. Это сказано не мною. И не об этих душах. Просто я, в отличие от вас, не читаю мысли, но вы показались мне ... все-таки ...Человеком Духа.

Хамал бросил странный -- долгий и внимательный -- взгляд на Ригеля.

– - В ваших устах это, как я понимаю, комплимент?

Ригель улыбнулся и кивнул.

– - Человек Духа не совершит подлость, не унизится до трусости, не измажет себя низостью.

Хамал замер, и глаза его неожиданно потемнели.

– - Да... Конечно... 35 глава Исайи. "Возвеселится пустыня и сухая земля, и возрадуется страна необитаемая, и расцветёт как нарцисс", -- со странным раздражением произнёс он.
– - Знаете, Ригель, если вы когда-нибудь согрешите, то только смертно. Я ведь это понимаю, я -- выкрест.

– - Вы крещены?

– - Да, конечно, перед вами -- раб Божий Жильбер. Гилберт. В Меровинг не примут внука еврея-ювелира, пока он не поцелует крест. Деньги за обучение -- еврейские, заметьте, не отмывают, а меня -- в купель с головой. Не надо, не надо, -- он махнул рукой, заметив гневную реакцию Эммануэля.
– - Не сердитесь, я ведь на это согласился. Я добровольно отошёл от веры отцов, а что получил?

– - А чего искали? Возможности поступить в Меровинг?
– - голос Ригеля неожиданно прозвучал резче.
– - Так вы -- в Меровинге. Искали бы Истины, может быть, были бы в Истине.

– - Как это Невер с вами общается?
– - вырвалось у Хамала. На миг он смутился и пожалел об этих словах, но тут же нашёлся.
– - Кстати! Морис говорил вам, что у убитой пропали драгоценности?

– - Что?! У Лили?

– - Да. Девицы, её соседки, решили, что в спальне покойницы может быть что-то, указывающее на убийцу, позвали Сирраха и обыскали комнату. Риммон утверждает, что кроме истёртого тапка и дохлой мыши там ничего не было. А девицы говорят, что её камни стоили целое состояние. Не лгут, кстати. Многие её украшения сделал мой дед, Абрахам Хамал.
– - Гиллель хотел что-то добавить, но не успел, ибо в это мгновение входная дверь распахнулась настежь, с грохотом ударившись о стену.

На пороге, полуголый и разъярённый, похожий на мраморную статую любовника Афродиты бога Арея, стоял Морис де Невер. Его кудри шевелились, как змеи на голове Горгоны, огромные голубые глаза метали искры. Ригель и Хамал в изумлении поднялись. Невер с силой захлопнул за собой дверь, при этом простыня, которой он был обёрнут, свалилась на пол. Эммануэль смущённо отвернулся, а Хамал, напротив, внимательно вгляделся в Мориса и неожиданно расхохотался, весело и беспутно. Взбешённый Морис замер, а Хамал продолжал хохотать, рухнув в кресло и сотрясаясь всем телом, то и дело вытирая выступавшие на глаза слёзы. Обмотав вокруг себя простыню и уподобившись Алкивиаду, Невер плюхнулся на тахту и неожиданно тоже нервно рассмеялся.

– - Прекратите, Хамал, -- отсмеявшись, проговорил он, -- и без вас тошно.

– - Что случилось, Морис?
– - Эммануэль присел рядом.

Новый взрыв безумного хохота Хамала помешал Неверу ответить. Отдышавшись, Гиллель с издевкой процитировал:

– - " Неприступный пока, мой Лигурин, щедро Венерою

Одарённый, когда первый пушок спесь пособьёт твою,

И обрежут руно пышных кудрей, что по плечам бегут,

тогда ты, Лигурин, в зеркало глянувши..."

Я люблю Горация, а вы, мсье де Невер?