Чтение онлайн

* * *

То, что на первом курсе гуманитарного факультета творится чёрт знает что, -- было общим мнением всего деканата. Четыре трупа и один пропавший без вести! Какой ужас! Да за все века своего существования Меровинг не знал ничего подобного!

– - Что ни говорите, а это маньяк. Трое из убитых -- девицы. И убиты одинаково. Маньяк, без сомнения.

– - А что творится в городе! Каждый месяц исчезают люди. Местные крестьяне пытались устроить облаву на этого мифического волка-убийцу. И что же? Ничего. Тупое мужичье.
– - Профессор Пфайфер высокомерно усмехнулся.

– - А говорят, удалось попасть ему по хвосту горящей головней, это так?

– - Вздор, его никто не видел.

– - Но всё же нужно понять, что происходит, -- эмоционально жестикулируя, восклицал профессор Ланери.

– - Да, то, что something is rotten in the state of Danmark, очевидно, -- поддержал его профессор Уильямс.
– - Происходит чёрт знает что. На курсе осталось всего восемь человек.

Преподаватель греческого, профессор Триантафилиди заявил, что, прослышав про творящееся здесь многие родители могут забрать детей и со старших курсов. Но главное -- что предпринять?

Только двое -- куратор факультета Эфраим Вил и латинист Рафаэль Вальяно -- не принимали в разговоре никакого участия. На шахматной доске перед ними осталось всего восемь фигур. Куратор улыбался.

Лицо Рафаэля Вальяно было задумчиво и непроницаемо.

Глава 29. Библиотечные изыскания

Пергаменты не утоляют жажды.

Ключ мудрости не на страницах книг.

– - И. В. Гёте, "Фауст"

Ларец с побрякушками был заложен Нергалом в основание подножия статуи Бафомета в Зале Тайн. Жизнь в Меровинге, казалось, вошла в размеренную колею. Опасения Хамала не оправдались, но он, прочно обосновавшись в запасной спальне Риммона, возвращаться к себе не собирался. По вечерам он зарывался в библиотечные анналы, а днём, после лекций, пока девицы занимались, они с Сиррахом обычно бродили по закоулкам замка, -- Хамал хотел сделать в университетском Обществе изучения древностей доклад о его архитектурных особенностях.

Весьма часто Эммануэль с Морисом становились свидетелями их въедливых и пристрастных дискуссий. Хамал полагал, что название замка -- не более чем претензия на древность. "Разве это средневековье? Да, в замке имеется донжон. Это, кстати, не Центральная башня, пристроенная много позже, а как раз небольшая Северная, в подземном склепе под которой расположен Зал Тайн. Но машикули для навесной стрельбы слишком декоративны для средних веков! То же можно сказать и об отделке башен и зубчатых стен с бойницами. Смесь поздней готики с романским стилем, господа, вот что это такое". Хамал датировал архитектурный комплекс Меровинга тринадцатым веком.

Риммон возражал. После того, как генерал Клаудио Аквавива в 1599 году утвердил устав "Ratio atque institution studiorum societatis Jesu", замок почти два столетия принадлежал отцам-иезуитам. Они достроили его и унифицировали строения. Но Зал Тайн, как верно изволил заметить его оппонент, являющийся криптой под донжоном, напоминает, и притом весьма, крипту церкви Сан-Поль в Жуаре, в Иль-де-Франсе, а это, воля ваша, господин Хамал, седьмой век!

– - Ну, если уж на то пошло, -- язвительно шипел в ответ Хамал, -- гораздо большее сходство прослеживается между архитектоникой Зала Тайн и церковью Сен-Лоран в Гренобле!

– - Не был я в Гренобле!
– - огрызался Риммон, -- но резьба на крышках саркофагов в замке, как мог бы заметить господин Хамал, если бы, конечно, был повнимательнее, -- плоскорельефная, а это явное свидетельство меровингского стиля!

Эммануэль с улыбкой слушал их препирательства, чиня перья и конспектируя латинские тексты, а Невер, когда не читал очередной богословский фолиант, просто сладко посапывал под них на риммоновом диване. Просыпался он, когда слуги начинали, звеня бокалами, накрывать стол к ужину, и гостиную наполнял аромат снеди, а иногда его будил Рантье, вскакивавший всеми четырьмя лапами ему на грудь.

* * *

Библиотечные изыскания принесли Хамалу неожиданные плоды. На страницах древних инкунабул и свитках ветхих пергаментов, на рулонах хрупких папирусов и на изъеденных крысами обрывках заскорузлых палимпсестов он, к немалому удивлению, то и дело натыкался на знакомые имена. Сын жреца Гекаты в Эгине Фамирис, за свои странные склонности прозванный Мормолик, замечен приносящим жертвы жуткой Эмпузе. В подземелье храма были найдены десятки тел, иссохших и обескровленных. Изгнанный из Эгины, он перебрался в Ликию, а оттуда вскоре исчез неведомо куда...

Упоминался и Патолс, страшный прусский бог ночных привидений и мертвецов, "постыдный призрак", проходящий сквозь стены. Его жрецы и жрицы приносили ему человеческие жертвы. В Писании снова мелькнули знакомые имена. "И вошли все князья царя Вавилонского, и расположились в средних воротах, Самгар-Нево, Сарсехим, начальник евнухов, Нергал -- Шарецер, начальник магов, и все остальные князья царя Вавилонского..." Откуда что берётся? А вот -- некий норвежец Тунрид Нергал в 1229 году по Рождестве Христовом из ревности оставил жену в лесу на растерзание волкам. А вот ещё один Нергал -- Фридрих. Хо, уже в Швейцарии. 1465 год. За жестокость прозван Черным Бароном.

...Под древними гербами, увитыми змеями, мелькнули знакомые если не по написанию, то по звучанию фамилии Midgard и Niеrach... Глава одного из родов -- по имени Бенедикт -- продал душу дьяволу за бессмертие, а представительница другого -- свыше двух веков продлевала свою жизнь, научившись красть жизненные силы своих молодых любовников. Хамал, трепеща, листал страницы пыльных томов. Бартоломео Микеле ди Фьезоле, ученый-книжник и мистик, в 1443 в Ломбардии обвинен в колдовстве и ереси. Сожжён. Некий Джон Утгарт, моряк, выгнан из деревушки Вудли по подозрению в колдовстве и наведении порчи.

Но некоторые имена не попадались нигде.

– - Невер! Откуда Вы родом?

– - Из Ньевра.

– - Вы по виду и манерам -- из скромных рядов древней аристократии...

– - Невер -- это не полная, но родовая фамилия.
– - Морис пожал плечами и усмехнулся.
– - После Девятого термидора нам вернули замок Нуар Невер и земли, но мой дед -- Арман-Франсуа -- предпочёл оставить фамилию, взятую прадедом после 1789. Тот -- Гийом Донасьен де Нуар-Невер -- стал именоваться просто Гийомом Невером. Несколько раз он чудом ускользал от собратьев аррасского адвоката. Я слышал, что он был весьма низкого мнения о своих соотечественниках и ожидал новых бурь, что, кстати, говорит о большой прозорливости. Тогда же он, говорят, заявил, что если на вершине иерархической лестницы стоит не трон, а гильотина, карабкаться по ней слишком рьяно -- глупо. Дед же продал замок, обратив имущество в ценные бумаги, купил скромный дом в пригороде Парижа и имение в провинции, и усиленно изображал буржуа. Даже во времена Реставрации предпочёл не высовываться, правда, снова стал зваться де Невером. При этом, и прадед, и дед в каких только передрягах не бывали, но всегда выскальзывали без единой царапины.